Почитайте вечерком!

- Итак, - продолжил допрос после обеденного перерыва Дмитрий Демарин. От утреннего допроса он вымотался психологически, каждый раз говоря себе: «лучше бы вагоны разгружал». Но, отдохнув, съездив домой, перекусив, восстановился. Да и понимал уже, что подследственный А.И. Мареев раскололся, теперь пойдёт, как по маслу. Потому сразу, по-деловому, преступил к делу. – Вы показали, что вам стало известно о преступной группе, участниками которой являются Н.А. Докшин и Е.Н. Конькова, которые занимались незаконным оборотом драгоценных камней в особо крупном размере...

ДЕД любил утренние допросы. Голова свежа, логика построения допроса срежессирована с вечера, отшлифована ночными раздумьями. А вот подследственные после ночи в камере не очень расположены к хитроумным пассажам. Тут-то «майор Смерть» и затягивает удавку доказательств на их преступной шее. - Садитесь, Мареев, - с нажимом произнёс следователь, указывая на стул арестованному, введённому в кабинет с руками за спиной. Он отметил его красные глаза, помятую кожу, даже особый запах арестантской. - Не за что мне сидеть, - буркнул тот, но указание выполнил...

- Ничего не знаю, гражданин начальник! – ёрническим голосом произнёс Мареев, садясь на стул перед следователем. «Надел на себя маску приблатнённого, - подумал Демарин, - или снял». - То есть, чистосердечного признания не будет? - А не в чем мне признаваться. - А вот тут, передо мной, Мареев, лежит папка с простыми бумагами, но каждая бумажка – тяжелее кирпича, который утянет тебя на дно, - Докшин знал, что некоторая несложная образность иногда действует на подследственных с невысоким интеллектом сильнее, чем логические построения и неопровержимые улики...

Правоохранители Челябинска начеку. - Итак, Николай Александрович, сейчас у вас есть возможность чистосердечно признаться в совершённом преступлении, - после протокольных формальностей перешёл к прямому допросу майор Демарин. – Это будет учтено судом при вынесении приговора. - Мне не в чем сознаваться. В чём я должен сознаться? – с вызовом ответил подследственный Докшин. Чуть более высокий, чем обычно тембр его голоса выдал скрываемое волнение. - Начать можно с того, например, что вас связывало с...

Улица Российская ведёт в СИЗО. Руководитель следственного комитета по Челябинской области генерал-майор юстиции Степан Игнатьевич Шульгин, сидя под портретом Президента, внимательно смотрел на своего подчинённого. Старший следователь первого отдела по расследованию особо важных дел, майор Демарин докладывал: - Орудия убийства пока не обнаружено, убийца унёс его с собой. Мотив преступления также пока не ясен. Известно, что убитая приехала из Архангельска, где работала на комбинате по добыче алмазов...

Где-то по Челябинску ходит убийца. Огромные пролёты трубопрокатного завода поражали масштабами индустриальной мощи. Двигались валки прокатных станов, по ним шли тяжёлые трубы, рядом работали многосильные краны. Людей в белых халатах и спецовках трудно даже было назвать рабочими, а зелёную лужайку посреди цеха – рабочим местом. И только запах горячего металла выдавал металлургическую суть этого места. Демарина позабавил стенд по технике безопасности, где под табличкой: «Этот человек несёт персональную ответственность за вашу безопасность» висело… зеркало...

Челябинск тих и криминален. Майор Демарин сидел в кабинете, ещё и ещё раз перечитывая протоколы допросов участников дела. Оперативники поработали профессионально. Картина вчерашнего дня складывалась довольно ясная. «Итак, - размышлял сыщик, - чужих в гостинице не было, это подтверждают и администратор, и горничные, и камеры наблюдения. Докшин и Корнеев с водителем Мареевым выехали в шесть утра из Магнитогорска, в 10 они были уже на трубопрокатном. Примерно до 17.00. На проходной можно будет узнать точнее, если вопрос станет принципиальным...

Часть 1. Она была прекрасна и ужасна. Стройные ноги в красных туфельках небрежно раскинуты, чуть задрав коротенькую юбочку. Пряди длинных соломенных волос стыдливо закрыли лицо, но не смогли затенить пунцово алеющие губы. Только белая шёлковая блузка была в беспорядке, словно врачебным бинтом обернув стройный торс. И, словно на перевязочном бинте на ней проступило большое кровавое пятно. - Рана колотая, точно в сердце, - определил эксперт Свиридов, многолетнему опыту которого можно доверять безусловно...

Временами, идя по улице, она частенько слышала сзади приглушённо-восхищённое: «Наша королева. Королева всех мужиков». Возможно, вы уже себе представили её лёгкую походку, титечки, словно задорные фигушки, торчащие сквозь тонкую ткань, попку–орешек…?! А ничего подобного! Варвара была с детства девкой кряжестой, на морду лица не слишком симпатичной даже. Да и откуда ей быть красоткой, если вся их семейка из испокон веку – алконавты, на детишек – ноль внимания, а то, что её родной дядька, отцов брат её ещё в 14 лет снасильничал, так это у них в порядке вещей было...

Вавилонский озноб Эти боли…. Эти боли в животе…. Кажется, они тонкими железными иглами поднимаются из желудка и вонзаются в мозг. И уже нет мыслей. Только страх и боль. Страх и боль. И сердце…. Сердце останавливается, два-три удара, и снова останавливается, два-три-четыре удара, и снова…. Мне страшно. Жуткий, липкий страх жгутом скручивает всё тело, поглощает разум. Я, Александр Великий, который не боялся идти в атаку впереди своей конницы, при имени которого трепетали могучие враги, холодею от ужаса...

Туман над Темзой Туманный Лондон встретил меня классической сыростью сгущающегося серого смога. Пока ещё было что-то видно на слабо освещённых тусклыми фонарями улочках, я решил пройтись. Не терять же драгоценное время на сидение в гостинице. Даже не распаковывая вещи, спустился к портье и, взяв у него карту британской столицы, смело шагнул на булыжную мостовую. Ещё в холле, разглядывая схему лондонских улиц, я понял, что надо перейти мост, что неподалёку от гостиницы, свернуть налево, затем – направо, и совсем рядом будет знаменитая Бейкер-стрит, дом 221-Б, жилище Шерлока Холмса...

- Натан! Как я рад тебя видеть! – мужчина в благородном костюме-тройке бросился к другому, который только что вошёл приёмную. – Слушай! Мы, наверное, с юности не видались, Натан! Помнишь наши мюнхенские дворики…. - Здравствуй, Йозеф, - сухо ответил вошедший, и, чуть понизив голос: – Только я теперь Алекс, не Натан, Алекс. - Ну, что ж, Алекс, так Алекс! Давай, присядем, снимай свой плащ, - мужчина потянул приятеля за рукав к двум свободным стульям. – Но ты хотя бы ещё Ротенберг? Любознательные посетители...