Просто хотела счастья

Утро начиналось идеально. Максим варил кофе, на кухне пахло корицей, и он, проходя мимо, привычно поцеловал меня в макушку. Я смотрела на него и думала: «Боже, как мне повезло». Максим — надежный, добрый, он знает, как я люблю яичницу с жидким желтком, и всегда забирает меня с работы, если идет дождь. Я его люблю. Это факт. Но стоило ему выйти из комнаты, как я потянулась за телефоном. Сердце предательски екнуло. В списке просмотров сторис снова мелькнула знакомая аватарка. Артем. Мальчик, в которого я была влюблена в начальной школе...

Вечер пятницы. Мы сидим в нашем любимом недорогом кафе, отмечаем три года совместной жизни. Перед нами две пиццы и два бокала самого дешевого вина. Вадик улыбается, держит меня за руку, рассказывает что-то смешное про работу. Он действительно золотой: заботливый, всегда выслушает, принесет лекарства, если я приболею. Но внутри меня всё это время тикает таймер. — Вадик, — прерываю я его на полуслове, — три года. Это ведь срок, да? Он замирает. Улыбка медленно сползает с его лица. Он знает этот тон...

Вечер был до жути обычным. На плите вовсю жарилось рагу, а из комнаты доносились звуки какого-то тревел-шоу по телеку. Лёша зашёл на кухню, обнял меня сзади, чмокнул в макушку, как обычно. От него пахло морозом и дорогущим парфюмом, который я ему задарила на прошлый НГ. Пять лет вместе. И все его жесты – как по нотам. — Знаешь, — я старалась, чтоб голос не дрожал, пока резала хлеб, — Анька прислала приглашение сегодня. Свадьба у них с Димкой в сентябре. Зовёт нас. Почувствовала, как он напрягся, обнимая меня за плечи, а потом расслабился...

Я всегда доверяла Игорю. Мы встретились ещё в универе. Он был такой весёлый, умный, немного забывчивый, но с каким-то обаянием, что ли. Через пару лет мы сыграли свадьбу, и я думала, что это навсегда. Но почти сразу в нашей жизни появилась ещё одна персона – его мама, Людмила. Она названивала ему каждый божий день. Могла и в час ночи позвонить, чтобы спросить, выключил ли он газ. И Игорь, как ни странно, не злился. Отвечал ей что-то тихонько в коридоре, а потом говорил мне: Да это просто привычка у неё, она переживает...

Я всегда ощущала нечто особенное, когда возвращалась домой. Наша квартира была для меня настоящим убежищем, тихой гаванью, где можно было отдохнуть душой. Пусть и небольшая, но такая уютная, она всегда пахла свежесваренным кофе и чистым бельем. Именно здесь мы с моим мужем начали строить нашу совместную жизнь, и здесь я по-настоящему почувствовала, что у меня есть семья. Это было место, где мы могли быть самими собой, где мы смеялись, мечтали и строили планы на будущее. В тот злополучный вечер я задержалась на работе дольше обычного...

– Опять твоя кастрюля прямо на мои контейнеры! – голос мамы Леши прогремел из кухни, будто гром среди ясного неба. Лена аж подскочила в комнате. Она медленно вышла и увидела такую картину: дверца холодильника нараспашку, а оттуда торчат кастрюли, банка с соленьями, лоток с курицей. Все набито битком, дверца едва держится. – Мам, ну а куда мне суп ставить? Нам же тоже надо еду где-то держать... – Лена говорила тихо, стараясь не злить свекровь. – А я, по-твоему, не должна? Ты хоть видишь, сколько всего? У нас семья! Все должно влезать! – отрезала та, хлопнув дверцей так, что банки зазвенели...

— Мам, конечно, приезжай к нам, поживи, — сказал муж в телефон, и я услышала, как он улыбается. — Да ладно, мы что-нибудь придумаем, все будет хорошо. Стою я на кухне, руки мокрые, в одной руке тарелка в пене. Придумаем? Это он про кого — про нас? Прошла неделя, и вот уже чемоданы свекрови завалили полкоридора. Зашла она к нам, как будто тут всегда жила: говорит громко, ходит быстро, смотрит строго. — Ну, здравствуйте, — говорит, осматривая нашу гостиную. — Вроде неплохо, но видно, что тут женщина живет… как-то все не по порядку...

— Ты опять купила без моего разрешения? — спросил он, и в его голосе слышался такой холод, будто металл зазвенел. Я молча поставила сумки на стол. Обычные вещи: молоко, хлеб, средство для мытья посуды. Ничего такого, что могло бы вызвать скандал. — Саша, ну это же еда. Мы же вместе едим, — попыталась я объяснить. Он откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. Его поза говорила о превосходстве. — Ты забываешь, кто в доме хозяин. Я мужчина, и я принимаю решения. Эти слова будто пощечину дали. Честно говоря, даже если бы он тарелку разбил о стену, было бы не так обидно...

— Слышал, у Машки новый холодильник, за сто штук! А у нас что? Древность, которая гремит на всю кухню. Ну разве это жизнь? - произнес он, откинувшись на спинку стула и посмотрев на меня так, будто это я виновата в том, что наш холодильник пашет уже два десятка лет. Я, не говоря ни слова, поставила перед ним тарелку с ужином. Сегодня у нас макароны с тушенкой. Не подумайте, что я не умею готовить что-то поинтереснее, просто в этом месяце с деньгами на мясо совсем туго. — Ты все время экономишь да экономишь… А когда мы жить-то начнем по-человечески? - он продолжал ворчать...

— Как прошёл день, Маш? — спросила я, когда стемнело. Тишина. Никакого ответа. Она просто прошла мимо, с наушниками в ушах и телефончиком в руках. Словно я — просто предмет интерьера. Как будто меня не существует, как воздух. Я осталась стоять на кухне с тарелкой в руках и вдруг поймала себя на мысли — я боюсь своей дочери. Не потому что она может быть грубой или капризной, а потому что она словно стала мне чужой. Она выглядит как кто-то, кто просто живёт в моём доме, но при этом не делит со мной свою жизнь...

Мне тридцать пять лет. Я живу в своей квартире, у меня есть работа, муж и дочь, которая сейчас учится в школе. Раз в год я позволяю себе съездить в отпуск, люблю хорошие духи и иногда надеваю каблуки, когда настроение позволяет. Все вокруг считают, что я взрослая. Но стоит только прозвонить телефону с именем «Мама» на экране, и я снова чувствую себя тем самым маленьким ребенком, который прижимает плечи и ждет, когда начнут ругать. Сегодня она позвонила. — Аня, ты опять вывела Машку без шапки? На...

— Куда ты собралась, дочка? Мамин голос всегда звучит так же — немного строгий, без лишних эмоций, с легким упреком в тоне. Я стояла у двери, надевая кеды. — Мам, я просто на улицу. Мы с Лерой и Сашкой хотим покататься на качелях. — Не нужно тебе там быть. Останься дома. Хватит шляться по двору, как все… Она не закончила фразу, но мне и не надо было. Я прекрасно знала, о чем она. Спорить с ней было бесполезно, я это поняла. Я росла в очень строгих рамках: школа, дом, уроки, опять дом, телевизор на фоне и спать...