Письма в стол

"Ох, сынок! Даст Бог, еще поживем! Ты не спи только, слушай... Скоро наступит такое время, когда не станет всяких напастей и хворей, люди будут досыта есть и ходить в красивых одеждах... Да, как наши лорды с их женами... И у каждого будет свой дворец с множеством огней, таких, что светло как днем. Ох, горячий какой - давай тряпицу-то смочу... Не спи только, слушай, а я тут посижу, устала я что-то... И будут эти огни зажигаться и даже глаза слепить. И музыка, музыка повсюду! Идешь, и слушаешь... А там, как райские птички щебечут-переливаются мелодии... Помнишь, ярмарку? Когда трубадуры приезжали? Тогда еще отец, Царство ему небесное, к цирюльнику ходил с зубом. Ох, что-то совсем сил нет, наверное рядом прилягу... Кто-то ходит за окном? Показалось, наверное. Мы одни остались с тобой, свет мой. Не спи, слушай, а я тряпицу смочу... О чем я? А, зуб-то ему выдернули... Спасибо цирюльнику - тому грош, а мне жить стало спокойнее-то. Отец твой с крутым норовом, а еще и зуб этот проклятущий, прости Господи! Быть цирюльнику-то ангелом на небесах! Такого борова смирить, исцелить и плакать заставить! Наверное все они будут в этом новом царстве ангелами-целителями... Сильные духом, с добрым сердцем и все в белом, как на иконах... И люди будут все здоровые да красивые... Кажется, жар спадать начал, слава тебе, Господи! Поживем мы еще немного... Вон, небо потемнело, вечер что-ли? Совсем слаба стала, спать охота. Ты пока звездочки божьи рассматривай, а я вздремну только... Ох, у нас только звездочки и можно рассмотреть... А потом будет каждый день ярмарка, с танцорами, театром и музыкой... И все будут жить долго и счастливо..." С последним тяжким вздохом женщина прижалась горящим лбом к уже прохладной щеке сына. Тот смотрел стеклянным взором в грязное окошко. Свет за ним закрывали клубы черного, смрадного дыма, усеянного яркими искорками горящей стерни.