Глубина Чувств

Воздух в квартире был тяжелым. Таким он бывает только там, где недавно оборвалась жизнь. Густой, сладко-печальный дух поминальной кутьи, церковного ладана и оплывшего воска смешивался с резкой аптечной нотой — валерьянкой, которую то и дело подливали сердобольным соседкам. Я сидела на краешке дивана, купленного маме три года назад к юбилею. Спина была деревянной, я физически не могла откинуться на подушки. Люди, приехавшие с кладбища «на помин», по одному прощались и уходили. Остался только ближний круг...

Субботнее утро выдалось предательски солнечным. Апрельский ветер лениво перебирал тюль, а на кухне стояла та особенная, густая тишина, которая бывает только когда домашние еще спят. Анна гипнотизировала взглядом остывший кофе. На скатерти играли солнечные зайчики, но внутри у нее нарастало странное, липкое чувство тревоги. Вибрация телефона по столешнице прозвучала как выстрел. Звонили с рабочего, что в выходной было нонсенсом. Она нажала «принять». Голос на том конце провода был сухим, лишенным эмоций, будто зачитывал прогноз погоды...

Ольга забилась в угол старого, скрипучего дивана, словно пытаясь спрятаться от всего мира. За окном шумел большой город, живой и вечно спешащий, а здесь, в тесной родительской квартире, царила липкая, давящая тишина. И только голос матери, Маргариты Петровны, нарушал её, действуя на нервы, как бормашина. — Оля, тебе нужно лежать. В твоём положении нельзя столько сидеть, ноги отекут! — в десятый раз за час пропела мать из кухни. Эти слова, вроде бы пропитанные заботой, для Ольги звучали как завуалированный упрёк...

Игорь — так его зовут, хотя сейчас имя кажется чем-то далеким и чужим — ощущает себя запертым в тесной камере собственного тела. Стены давят. Связь с внешним миром оборвана. Руки, ноги... они где-то есть, но он не чувствует их, словно стал бесплотным духом, зависшим над смятой постелью. Память подкидывает обрывки, как испорченный кинопроектор. Тёмная трасса. Холодный ноябрьский вечер. Салон такси. Свет встречных фар, вылетевший из темноты слишком резко, слишком нагло. Лицо таксиста, искаженное животным страхом, и то самое мгновение абсолютной ясности: «Сейчас всё закончится»...

Этот «кризис среднего возраста» — штука забавная. У каждого мужика свой бзик. Мой отец, например, резко ударился в «тихую охоту» и начал сливать на снасти, эхолоты и надувную лодку какие-то немыслимые деньги, хотя до этого рыбу видел только в жареном виде. Старший брат пошел другим путем: густо «засинил» себе рукава и превратился в «качка» с бицепсами, которые, кажется, скоро перестанут проходить в дверной проем. Смотрела я на этот парад тестостерона и с замиранием сердца ждала: «Что же выкинет мой Петя, когда его накроет?» В голове билась одна мысль: «Только бы не байк...