Тео Коуч

Я вышел из кино, а снег уже лежит, и бородач стоит с фанерною лопатой, и розовый трамвай по воздуху бежит — четырнадцатый, нет, пятый, двадцать пятый. Однако целый мир переменился вдруг, а я все тот же я, куда же мне податься, я перенаберу все номера подруг, а там давно живут другие, матерятся. Всему виною снег, засыпавший цветы. До дома добреду, побряцаю ключами, по комнатам пройду — прохладны и пусты. Зайду на кухню, оп, два ангела за чаем. Борис Рыжий

Каждая комната в отеле была закрыта, и каждая дверь — с кодовым замком. Как он помнил все эти коды — непонятно. Он отшучивался: для этого много памяти не надо, это не цепочка из миллионов чисел; для того, чтобы помнить, есть система. Отель давно стоял пустой, и никто из родственников не знал, в какую сумму обходится содержание этой разваливающейся глыбы. Ему было за восемьдесят, и, учитывая, что его коллекции всего-то сорок лет, никто не осмеливался задать ему вопрос: что, если он не успеет? Более того, внуки и правнуки рассчитывали после его смерти очистить комнаты от мусора, чего бы им это ни стоило. В комнатах хранились опавшие листья. Он верил, что потом в этот отель будут ходить, как в музей, окунаясь в запахи сугробов из листьев, как в саму историю. Смеси запахов говорили ему больше, чем стопки газет, артефакты или фотографии. Раз в год он посещал комнату под кодовым номером 1967, там была память его любви. Жилки и хрусткие черенки подсказывали цвет ее помады, мягкость шарфа, тон музыки, доносящейся из кафе. Ему виделось закатное солнце и слышался особый скрип той осени, когда по листьям ехала игрушечная лошадка какого-то мальчишки. #осколкипазла #ненаписанныйдневник #упражнениевмагии