Марис Марос

Я уже рассказывал, что ведьмино проклятие перешло на моего ребёнка. Удивительная вещь, я очень хотел детей, но я не думал, что будет так трудно. Старший ребёнок вырос нормальным и приспособленным к жизни. А младшая дочь - просто копия моей первой жены. Неужели так бывает? Одна встреча, одно лёгкое прикосновение к ручке, и всё! И на всю жизнь. Нет мне покоя и никогда не будет. Она всегда будет со мной, никуда от неё не деться. И отдохнуть невозможно. Сплошные страдания и мучения. Вот как выглядит наш диалог...

В моей жизни появилась девушка. И не то, чтобы я всегда любил женские коленки, а потому лишь, что жить стало невозможно. Я был согласен на всё, лишь бы меня оставили в покое. Я был настолько замордован женой, что у меня стали отказывать все системы организма. Я воспринимал Настю, как бездушную машину для моего уничтожения. И главное, в страданиях моих не было никакого смысла. Настя получала удовольствие от нервотрёпки, а я просто «загибался», у меня болело всё. И сердце, и спина, и желудок, и голова...

Семья наша состояла из трёх человек. Самый главный - конечно же ребёнок, потом жена, и в конце муж. И я был не против, даже наоборот, единственное чего мне хотелось - покоя, чтобы не было искусственных страстей, истерик, мраков и кошмаров наяву. Ведь всё было в принципе не так уж плохо. Но постоянное ожидание чего-нибудь страшного, какой-нибудь трагедии, жизнь на надрыве привела к тому, что мы с Настей стали жить отдельно, как соседи и в разных комнатах. Я уходил рано и приходил поздно. Настя говорила: «Ты никто, ты не муж и не отец»...

Настя дошла до точки. Всё, дальше было некуда. Поскольку я ловил её по пути на балкон, откуда она обещала выброситься, тактика была изменена. Она запиралась в ванной комнате и пилила. Пилила девочка вены тупым кухонным ножом. Получалось не очень, хотя из нанесённых таким образом царапин, хоть и медленно, но всё же сочилась кровь. Я стучал, но она не открывала. Тогда я перестал стучать и, о чудо, через некоторое время Настя выходила, и не увидев меня под дверью, размазывала выступающую маленькими...

Настало время, когда мы совсем перестали понимать друг друга. И тут случилось страшное. Настя всё-таки дождалась смертельной болезни у ребёнка. У него начались неконтролируемые спазмы, он впадал в полуобморочное состояние и это было страшно. От чего такое происходило - было непонятно. Однако обследование выявило наличие новообразования в голове. Оно давило на мозг. Врачи однозначно рекомендовали операцию. Мы сделали операцию, но проблемы не ушли. Вырезали нечто, что специалисты оценили как опухоль,...

Красивая девушка Настя постепенно превращалась в неопрятную старуху с безумным взглядом. Она сильно похудела и осунулась. Я не знал, что делать. К её обычным «словесным гадостям» добавилось беспокойство о ребёнке. Мне было очень жаль, но помочь ей было невозможно. Мы наняли частного психиатра, и он поставил диагноз МДП (под вопросом). Если бы дело касалось только Насти, то это было бы одно, но был ещё ребёнок, несчастный ребёнок, который каждый день видел безумную, беснующуюся мать. Ежедневные истерики утомляли...

Бытовой идиотизм крепчал. Настя была уверена, что ребёнок смертельно болен, она пичкала его травами до тех пор, пока у него не пошла аллергическая реакция. Потом мы стали лечить аллергию. Навязчивая идея донимала её, и в этом она не была виновата, такова психическая болезнь. Из-за её неряшливости в квартире расплодились тараканы, но травить их она не разрешала, чтобы случайно не отравился ребёнок. Тараканы на кухне в углу на потолке копошились плотным слоем. Там они размножались. В квартире стоял...

Я поехал на побережье. Сначала на электричке, потом пешком. Когда закончились последние строения и турбазы, начались заросли облепихи. Кусты росли на обрывистом берегу моря. Народу - никого, шум ветра и моря,  было немного жутковато, но я собрал целый бидон, основательно ободрав руки и ноги, ибо какой-либо специально одежды у меня не было. После этой поездки у меня разболелась нога, то ли «пяточная шпора», или ещё какая-нибудь зараза, но я долго хромал. Однако, требовавшийся от меня подвиг был совершён...

Пришло время, когда мы стали постоянно жить вместе в одной квартире втроём. Настя, ребёнок и немножко я. Время любви и семейного счастья - так по крайней мере надеялся я. Немножко потому, что я всё-таки ходил в море. Нечасто, в среднем один раз в год, полгода через полгода. Многие мои коллеги ходили гораздо чаще. Их семейная жизнь сводилась к относительно небольшому отпуску с семьёй, и снова в море. Они зарабатывали деньги для семьи. Они жили в море своей жизнью, а жёны жили на берегу и тоже своей жизнью...

Что же было потом? А вот что. Нам надоело жить по разным городам, особенно мне. Опять же, ребёнок! Между рейсами мне приходилось жить в так называемом Межрейсовом Доме Моряка, который среди моих коллег в шутку именовался домом дурака. Там нечего было делать, кроме как пить. А поскольку моя работа была связана с океанологической наукой, то мне нужно было ещё и работать в лаборатории, обрабатывая собранные в море данные. Настю же вполне устраивала жизнь порознь. Летом она возила ребёнка к маме на дачу и жила там в тёплое время года...

Я вернулся из рейса как раз перед самым рождением ребёнка. Не совсем, конечно, немного раньше, по всем расчётам до родов оставался ещё месяц с небольшим. И сразу стал домогаться своей беременной жены. Она, конечно, как всегда не хотела, но в конце концов согласилась, и это спровоцировало преждевременные роды. Настю отвезли в роддом и оказалось, что моя настойчивость спасла человеческую жизнь. Ребёнок родился обмотанным пуповиной, да так, что ещё немного и задохнулся бы, по крайней мере так говорили врачи...

Мой первый рейс закончился, и я вернулся к своей молодой супруге. Для этого мне пришлось взять небольшой отпуск. Приехав в родной город, я привёз  семье подарки, «всем сестрам по серьгам». В то время это у нас в шутку называлось «колониальные товары». Жене конечно же тоже, и в первую очередь. Я был переполнен впечатлениями, хотелось рассказать, как там было всё в море, но жену это мало интересовало. Ей хотелось чтобы я смотрел только на неё и слушал, как она жила без меня и страдала. В общем-то это...