Взгляд в зазеркалье

«Если пациент отягощен тревогой и просит или даже умоляет ее облегчить, я часто нахожу полезным спросить: «Скажите, что было бы наилучшим ответом для вас? Что в точности я должен произнести, чтобы вы почувствовали себя лучше?» В этот момент, конечно же, я обращаюсь не к рацио, скорее к детской части пациента, и интересуюсь не-цензурированными свободными ассоциациями. На подобный вопрос одна из пациенток ответила так: «Я хочу, чтобы вы сказали мне, что я самая прекрасная, самая совершенная девочка в мире». Затем я произнес в точности то, что она просила, и мы вместе изучили успокаивающий эффект моих слов так же, как и другие ее чувства: неловкость за детские желания, сильное раздражение, что она должна подсказать мне, что говорить. Это упражнение в самоуспокоении порождает некий парадокс: своей просьбой произнести магические слова пациентка брошена в юное, зависимое состояние разума, но в то же самое время вынуждена признать независимость, изобретая те самые слова, которые могут успокоить ее». Читая эти строки из книги Ирвина Ялома «Дар Психотерапии» в моей памяти всплыл один из дней групповой терапии, которую когда-то посещала. Участникам группы дано задание— встать и свободно двигаться в пределах помещения. Это мог быть танец, просто ходьба, ну или что-то другое. Предлагалось наблюдать за ощущениями, участниками, и в случае, если возникал импульс остановиться рядом с выбранным человеком, надо было это сделать. Допускалось не просто остановиться, а взять, к примеру, участника за руки, обнять. Я ходила, потом ходила и считала шаги, испытывая усиливающееся раздражение, и в конце концов, резко села на стул, так ни к кому не подойдя. Ко мне тоже никто не подошел. Во время обсуждения, когда очередь поделиться впечатлениями дошла до меня, я предприняла не одну попытку «убежать» от вопросов и осознав, что сделать это не представляется возможным, начала вербальное нападение на ведущего. После окончания встречи, злость и раздражение никуда не исчезли — отправились со мной домой. Перед сном, взяв блокнот и ручку, решила вывалить на бумагу грызущее изнутри переживание и обнаружила то, чего вроде бы быть уже и не могло. Утром предстоял еще один день групповой терапии. Идти оказалось не просто, учитывая фееричный уход с предыдущего дня. Шла и слезы текли от уже сделанного выбора. Заключался он в том, чтобы оречевить истинную причину нападения на ведущего, снять маску, поставить подножку привычному паттерну поведения, ну и извиниться. Боже мой, как было не просто произносить: «Мне так хотелось, чтобы ко мне кто-нибудь подошел», «Мне так хотелось внимания», «За то, что никто не прочитал мои мысли, я решила вас «казнить»». Привычка не говорить о своих желаниях, которую, как мне казалось, удалось искоренить, обнаружила себя в самый обычный момент, тогда, когда я ее вовсе не ждала. Ну как же, я же вся такая «проработанная».

Быть честным с самим собой, на мой взгляд, может быть не просто. И, как мне кажется, потребуется смелость заглянуть внутрь себя и услышать тихое эхо раздающегося в глубинах души крика. Например, жена, избегающая физической близости с, во многом ее устраивающим, мужем. «Он добрый, хороший, заботится обо мне и детях, проявляет уважение к моей маме, обеспечивает нас с детьми материально, но». Это пресловутое «но». Наступает ночь и вместе с ней приходит время ложиться с мужем в постель. Одна лишь мысль о предстоящем сексе вызывает раздражение и внутренний протест. Она не может разглядеть зернышко, содержащее сомнение, неуверенность, страх и что-то еще, известное только ей. Уставшая от дневных забот, загнанная «надо» и «должна» она не находит нужных слов, чтобы поддержать себя, «вдохновить» и как-то придать смысла тому, что собирается сделать и делала неоднократно – лечь в постель, чтобы машинально заняться сексом с мужем. И только изредка, в минуты тишины, встречаясь с частью себя, требующей свободы, она безжалостно хлещет ее «железобетонными» аргументами, игнорируя и требования тела оставить его в покое.  «У нас же семья», «я жена», «он столько делает для меня» - в голове звучит громко и четко. «И тогда я, как хорошая жена, благодарю его сексом, которого не хочу – плачу супружеский долг» - доносится робкий шепот. Конструкция «у нас же семья», «я жена» побуждает ее, каждую не отвоёванную ночь, снова и снова, совершать фрикционные движения, воображая кого-то другого, чтобы хоть как-то получить нечто похожее на удовольствие и не столкнуться с истинным отношением к происходящему. Потому что — небезопасно, турбулентно и вместе с тем, там, где-то там, нет надобности создавать идеи, оправдывающие мысли, действия, чувства и строить замки лжи и фальши.

Опубликовано фото