Библиотека

ПОПУТЧИЦА - Мой муж - бухгалтер, скромный, тихий малый, Заботлив, добр, и мне неплохо с ним. Но все-таки когда-то я мечтала, Что мой избранник будет не таким. Он виделся мне рослым и плечистым, Уверенно идущим по земле. Поэтом, музыкантом иль артистом С печатью вдохновенья на челе. Нет, вы не улыбайтесь! Я серьезно. Мне чудился громадный, светлый зал И шум оваций, яростно и грозно К его ногам катящийся, как вал. Или вот так: скворцы, веранда, лето, Я поливаю клумбы с резедой, А он творит. И сквозь окно порой Нет-нет и спросит у меня совета. Вагон дремал под ровный стук колес… Соседка, чиркнув спичкой, закурила. Но пламени почти не видно было При пламенной косметике волос. Одета ярко и не слишком скромно, Хорошенькое круглое лицо, В ушах подвески, на руке кольцо, Вишневый рот и взгляд капризно-томный. Плывет закат вдоль скошенного луга, Чай проводник разносит не спеша, А дама все описывает друга, Которого ждала ее душа. Чего здесь только нет: талант, и верность, И гордый профиль, и пушистый ус, И мужество, и преданность, и нежность, И тонкий ум, и благородный вкус… Я промолчал. Слова нужны едва ли?! И все ж хотелось молвить ей сейчас: - Имей он все, о чем вы тут сказали, Он, может быть, и выбрал бы не вас… Эдуард АСАДОВ✒️ (1961)

БАЛЛАДА О МОЛЧАНИИ Был ноябрь по-январски угрюм и зловещ, над горами метель завывала. Егерей из дивизии "Эдельвейс" наши сдвинули с перевала. Командир поредевшую роту собрал и сказал тяжело и спокойно: - Час назад меня вызвал к себе генерал. Вот, товарищи, дело какое: Там - фашисты. Позиция немцев ясна. Укрепились надежно и мощно. С трех сторон - пулеметы, с четвертой - стена. Влезть на стену почти невозможно. Остается надежда на это "почти". Мы должны - понимаете, братцы? - нынче ночью на чертову гору вползти. На зубах - но до верха добраться! - А солдаты глядели на дальний карниз, и один - словно так, между прочим - вдруг спросил: - Командир, может, вы - альпинист? - Тот плечами пожал: - Да не очень… Я родился и вырос в Рязани, а там горы встанут, наверно, не скоро… В детстве лазал я лишь по соседским садам. Вот и вся "альпинистская школа". А еще, - он сказал как поставил печать, - там у них патрули. Это значит: если кто-то сорвется, он должен молчать. До конца. И никак не иначе. …Как восходящие капли дождя, как молчаливый вызов, лезли, наитием находя трещинку, выемку, выступ. Лезли, почти сроднясь со стеной, - камень светлел под пальцами. Пар поднимался над каждой спиной и становился панцирем. Молча тянули наверх свои каски, гранаты, судьбы. Только дыхание слышалось и стон сквозь сжатые зубы. Дышат друзья. Терпят друзья. В гору ползет молчание. Охнуть - нельзя. Крикнуть - нельзя. Даже - слова прощания. Даже - когда в озноб темноты, в черную прорву ночи, все понимая, рушишься ты, напрочь срывая ногти! Душу твою ослепит на миг жалость, что прожил мало… Крик твой истошный, неслышный крик мама услышит. Мама… …Лезли те, кому повезло. Мышцы в комок сводило, - лезли! (Такого быть не могло! Быть не могло. Но - было…) Лезли, забыв навсегда слова, глаза напрягая до рези. Сколько прошло? Час или два? Жизнь или две? Лезли! Будто на самую крышу войны… И вот, почти как виденье, из пропасти на краю стены молча выросли тени. И так же молча - сквозь круговерть и колыханье мрака - шагнули! Была безмолвной, как смерть, страшная их атака! Через минуту растаял чад и грохот короткого боя… Давайте и мы иногда молчать, об их молчании помня. Роберт РОЖДЕСТВЕНСКИЙ✒️ (1985)

СЕРОГЛАЗОЧКА Я люблю Вас, моя сероглазочка, Золотая ошибка моя! Вы - вечерняя жуткая сказочка, Вы - цветок из картины Гойя. Я люблю Ваши пальцы старинные Католических строгих мадонн, Ваши волосы сказочно-длинные И надменно-ленивый поклон. Я люблю Ваши руки усталые, Как у только что снятых с креста, Ваши детские губы коралловые И углы оскорбленного рта. Я люблю этот блеск интонации, Этот голос - звенящий хрусталь, И головку цветущей акации, И в словах голубую вуаль. Так естественно, просто и ласково Вы, какую-то месть затая, Мою душу опутали сказкою, Сумасшедшею сказкой Гойя… Под напев Ваших слов летаргических Умереть так легко и тепло. В этой сказке смешной и трагической И конец, и начало светло… Александр ВЕРТИНСКИЙ✒️ (1915)

Наша жизнь - как фонарика узкий свет. А от лучика влево и вправо - Темнота: миллионы безмолвных лет... Все, что было до нас и придет вослед, Увидать не дано нам, право. Хорошо б лет на тысячу растянуть Время каждого поколенья, Вот тогда получился бы путь как путь, А не наше одно мгновенье! Но судьба усмехнулась бы: - Для чего Вы мечтами себя тревожите, Если даже мгновенья-то одного Часто толком прожить не можете! •Эдуард Асадов

В жизни по-рaзному можно жить. В горе можно. И в рaдости. Вовремя есть. Вовремя пить. Вовремя делaть гaдости. А можно и тaк : нa рaссвете встaть и, помышляя о чуде, рукой обнaжённой солнце достaть и подaрить его людям. •Сергей Островой