Р. Г.

Кто бы мог подумать, что всё кончится так? Можно вообразить, словно наше мироздание это просто лист в клетку. Кто-то неровно вёл линии, где-то не хватало типографской краски, обрывались целые ломти, горели падая в бездну, оставляя обожжённые неровные края. И тут снова племя наше человеческое подтирало уголки, белило, и снова наносило суммой своих рук синие линии, тут и там образовывая прямоугольники. Но вот, к нашей общей бумаге, несколько пар бесноватых ладошек снова подносят спички со всех сторон, и, о боги, совокупность наших сочленений не стала задувать пламя, она мигом преобразовалась в огромную собачью пасть, что скомкала страницу...

"Рассматривая жизненный путь человека, можно заметить, как в этом понятном, логичном, что называется, бесхитростном отрезке, существуют трудно-отслеживаемые промежутки, астральные интервалы наполненные антиквариатом души исследуемого объекта, позволяющие в дальнейшем не только превратить незаметную черту на координатной плоскости в луч, но и непосредственно повлиять на тот или иной квадрант. Я бы назвал эти незримые жизненные этапы светом. Нет, здесь не существует прямой связи с исторгаемыми раскалённой беснующейся глыбой ультрафиолетовыми волнами. Такой мир мы видим всегда, однако не переходит...

Приятный женский голос окончил трёхэтапный отсчёт. Огромный стадион, в считанные секунды раскалился и вспыхнул, усеянными по всей площади турбинами. Зрители взволнованно торжествовали, виновники зрелища обратились в горстки праха, успешно собранные механизмом автоматической системы комплекса. - "Мама, что это сейчас произошло?", - спокойно задал вопрос двенадцатилетний отрок, стоящий в первом ряду. - Это древнее мероприятие, дитя… В голове у обеих сторон диалога прозвучал всё тот же голос, объявивший пламя: «при любых вопросах рекомендуется запрашивать сведения у информационного чипа». Восприняв...

Часто представляется мне по ночам, как я ребёнком стою и гляжу на тот, не уходящий из памяти двухэтажный дом, в тот день ещё солнце пекло так, словно задыхалось и само, но, не иначе как вселенская любовь создавала в тени приятный освежающий холодок. Совсем рядом, в молчаливой задумчивости заботилась о маковых клумбах моя родственница, так усердно затирающаяся в моём сознании, наперекор сердцу, воздвигающему ей монумент. Впрочем, как и всегда, в этот пейзаж вклинивается страшный шторм, шквальный ветер визжит в ушах, а молния оставляет в полотне пространства такие же догорающие отверстия, как капли горящего воска на бумаге...