Рассказы чародейки

«Демон в человеческом обличье!» — Яньмин бросила полный яда взгляд в сторону Цзин Ци. Тот невозмутимо сидел за своим рабочим столом, изучая какие-то донесения. Свет из затянутого бумагой окна мягко падал на его лицо, подчеркивая безупречные черты. Да, Цзин Ци был красив — этого нельзя было отрицать. Красив той отстранённой красотой зимнего утра, когда всё вокруг покрыто инеем и кажется нетронутым человеческими страстями. Однако за этой внешней привлекательностью скрывалась душа, холодная, как горные вершины, покрытые вечным льдом...

— Вы о чём, господин Цзин Ци? — О сорока двух испорченных свитках, исчезнувших приглашениях, восьми перепуганных чиновниках, испорченном запасе риса и одной принцессе, которой, похоже, не терпится продлить своё детство ещё лет на тридцать. - Неужели вы подозреваете меня? — округлила глаза Яньмин с видом оскорбленной невинности. – Разве бы я, ваша безупречная и благородная принцесса, стала бы делать что-то подобное? Мужчина хмыкнул: — Тогда, должно быть, змеи сами приползли, чтобы записаться в женихи? Учитывая, для кого будет проводиться отбор, это даже логично...

— Простите, девочки, — извинилась она перед змейками, — но это ради правого дела. Она аккуратно положила по одной змейке в несколько свитков, стараясь не повредить документы. Змейки, сонные и вялые, послушно свернулись между листами пергамента. — Вот теперь читать заявления станет гораздо интереснее, — довольно хмыкнула принцесса. Следующим этапом операции стал подкуп слуг. В служебных помещениях она нашла молодого писца по имени Ли Фэй, который отвечал за копирование документов. Яньмин выяснила, что юноша тот был из бедной семьи...

— Я, принцесса Луньфэна, должна буду выбирать себе мужа из этой толпы самодовольных, напыщенных павлинов?! — Яньмин с силой швырнула на пол шелковую подушку. - Это настоящее унижение! — Принцесса, возможно, император просто заботится о вашем будущем... – попыталась успокоить её Сяо Мэй. — Как бы не так! Он хочет сбагрить меня! — отрезала Яньмин, крутанувшись на пятках так, что подол её платья взметнулся, словно лепестки в вихре весеннего ветра. — Избавиться, чтобы министры не зудели ему в ухо! Но он забыл одну вещь: я — не дыня на рынке...