Рефлексия

С детства я как все учился, знаем Школа- знаний храм, и наяву. Но неинтересно было там мне, За́светло вставать, идти во тьму. И совсем мне не привили гору знаний. Жизнь не в красках, цвет- не голубой. Я учился, чтобы не ругали. С тройки на четвёрку, и домой. А потом идти в грязи работать? В техникум потопал, за дружком. Он в подземку( мы учились в горном), Я в обогащение пошёл. Я не ведал, что там за работа. Подошёл мой третий курс когда Я на фабрике побыл, увидел только- Темнота, повсюду грязь, течёт вода. И на дрянь учился я сверх меры. После армии запрыгнул в институт, Правда, в Горный, стал я инженером, Только в кабинет меня ничуть Не приблизило, на фабрике ишачил, Концентрат сушил, и жил вполне. Только зря учился, в результате, Знания не пригодились мне.

Движется огромными шагами Жизнь, но не меняется при том. Всё- работа, стол потом диван, И налитый в стопку алкоголь. Все, кто мне встречается, убогие, Толстые, никчёмные: реши. Даже время тратить мне не хочется, Ведь оно стремительно бежит. До поры, до времени уборкою Я в квартире занимаю жизнь. А зачем, ведь в грустном одиночестве Снова тихо строю миражи. Ты приди неслышная, но гордая, И руками обними сперва. И скажи, тебя искала долго я, И теперь, действительно, нашла.

Цыганская легенда (любовный роман) Табор недавно спустился с отвесных небес, Чтоб покормить усталых лошадок утром. И темноту и мрак красотой своей Вновь разукрасить, ворохом ярких юбок. Снова кибитки среди больших лопухов, Снова костры, звук песен идёт заунывный. Свою самобытность оставив на срезе веков, Чтоб в наших сердцах сегодня любовь случилась.

Краснобокая клюква пока в кустах, Потому как зелени нет. Но земля напитает её бока, И пошлёт нам с тобой привет. Даже если не любишь ты терпкий морс, Всё равно подарят тебе Этих крупных и ярких ягод горсть. Сладко пей и живи сто лет. А не хочешь жить, и мучиться - на, Просто брось их в траву из горсти́. Пусть они лежат, отливая нам Свежим цветом боков тугих.

Нет, это недостаточно, уверен, Когда она порхнула, точно лебедь, А он остолбенел с неё мгновенно, И сердце её сразу захотело. Любовь, это расчёт математический, Когда на сходку вдруг приходят оба. Она глядит, чтоб был бы он приличным, А он глядит, чтобы не ела мозги. Да, он богат, красив, и не прижимист, Ещё брутален он походом в залы. Ну а она ужасно симпатична. Его заводит, и всё ест глазами. И думаете то жизнеспособно, Когда нам демонстрируют двух только. Она, с огромными губами, смотрит томно, А он, с приличным торсом, весь в наколках? Я гарантирую, что разбегутся завтра. Он будет говорить - пошла ты, стерва. Она ему орать - да пида...с ты, Я не хочу, чтоб действовал на нервы. Пусть лучше он стоит, болтает с другом, Она бежала, уронила книгу. И он нагнулся, рассмотрев подругу, И между ними что-то появилось.

Уходишь от меня, от исключительной, Попользовался юностью моей. Уходишь к молодой, тебя лечить ведь надо, На старость лет вожжа под хвост залезла. Но отольются кошке слёзы мышкины, Тебе измена бумерангом прилетит. Но годы шли, ему лишь все завидовали, И он по жизни вырос, да, прикинь. На склоне лет она брела по кладбищу. На камне надпись, кто ей изменил. Лежал там муж, а он прожил порядочно, Тяжёлый бумеранг с ним рядом гнил.

Был я цельно в ансамбль вписанный, Где хозяин и смел, и груб. Согревал его, в этом истину Только видел свою одну. Но...в лепни́не, и листьях пряных я, Эстетически вдруг подрос. И хозяин глядел в бокал здесь свой, И светилось в огне вино. Государства росли и падали. Руки грел и философ, и вор. Ворошили уго́лья вкрадчиво. Много позже обрёл я фаво́р. И ветшал я с седыми эпохами, Многих видел на длинном веку. Даже раз Шерлок Холмс, ну вспомните Разгибал с силой здесь кочергу. А теперь люди ходят мелкие, И поцокав опять языком, Уплывают, наделав сэлфи свои. Я ж дремлю́, сединой убелён.

Какие поля, ворошить за коровами сено? Глубокий отстой, посмотрите - в деревне развал. Нет, не для хозяйства, теперь создана́ я для мемов, Где всюду смеются, но прыгают вновь по грабля́м. Отбить бы женатого, или найти половинку, Дождаться у звёзд, когда счастье на них снизойдёт... Ну, глупые люди, давайте сюда, на тропинку. Особо приятно, чтоб ручкой в отчаянный лоб.

Я в беде, слышь, Господи, хозяева Бросили за городом, в дому Просит кошка, и Господь к ней сжалился, Подарил ей жизнь, пока одну. Вновь отвлёкся на её безумства, Видит, гонит свора злых собак. Снова дал ей жизнь - она ведь юная. Ей спасенье, а ему - пустяк. Только до конца Господь расстроился - Кошка снова лезет на карниз. Дам ей девять жизней, и довольно, Хватит мне смотреть всё время вниз. Есть заботы и в небесном царстве : Прибираться средь других планет, Наблюдать за вспышками, сиянием, А не только думать о тебе.

Ты кафе посетил, что по крайней мере, не мудро. Здесь одна только женщина стремится толпу отпускать. Но, несёшь нас в кульке, пересыпанных сахарной пудрой, Только занято всё, а мы стынем и мнёмся слегка. Говорят, что на улице очередь долго толпится. Нас, горячих, хрустящих, запивая бочковым кофейком Наконец-то съедят. Разливается радость на лицах. Наша миссия выполнена, снова вас в гости зовём.

Он с детства внима́л голосам патриотов, И вы́ковал образ для русского воина, Который мечом порубил недостойных, К груди поместил же чужого ребёнка. Когда же труба созывала на битву, Легко он шагнул, всех домашних оставив, В то пламя, что с детства его закалило, Коснулся плечом он товарищей ратных. Не очень легко, не сверкает картинка Здесь радужной краской, как там, на буклете. Завис беспилотник. Своей паутиной Старается высмотреть цель для кассетных. Но надо вперёд. Этот враг, потому что Не знает, что более в мире бесценно. Улыбка товарища, личное мужество. Земля, мы в которую пальцами вцепимся. И будет победа, и будут объятия, И пятна салюта зависнут над ними. Они, постаревшие крепкие братья, При встрече спою́т, да и слёзно обнимутся.

Мы до сих пор не знаем имена, И вряд ли мы узнаем это в будущем. А кто-то взял, завесу приподнял Над их сетя́ми, что в туманы кутались. Средь проводов, миганья тусклых ламп Найти прореху, видимое сделавшие. Им не уйти, запрятавшись в морях, И надуривших собственных плательщиков Налогов. Замигает монитор, И лица в изумленьи скоро вытянутся. И будет облегченье для фронто́в, И польза для страны придёт значительная. Невидимые ловкие друзья, Их лица закрываются под масками, Чтоб дальше горизонт наш засиял, Без нечисти, гранёными алмазами.