Ю.Б. Я гуляю не там… Ветер пальмы ерошит. Даже образы вянут От разящих лучей. Аметист и сапфир Точат грани о берег. Тянут аисты шеи, Время мчится быстрей. Ты гуляешь не там… Небо серого цвета. Снег хрустит под ногами, Опадает с ветвей. Облачка звездной пыли Уплывают в безмолвье. Удлиняются тени От огней фонарей. Мы гуляем, но врозь… По привычным дорогам...
Часть 8 Юра ещё ни разу не был в международном аэропорту. Он и летал в жизни всего несколько раз, в отпуск на море, с семьей. Семьей, которой у него больше не было. От мыслей о Рите настроение испортилось — дочь злилась на него, виня в разводе, начала грубить и не слушаться. Да и Катя изливала при ней свои обиды. Конечно, можно было рассказать Риточке правду, но что это изменит? Только испортит её отношения ещё и с мамой. Он волновался за неё и был рад, что девочка нормально общается хотя бы с его родителями...
Часть 7 На работе Юра о своей личной жизни никогда не распространялся, но все женщины заметили отсутствие кольца и белый след от него на пальце. — Юрик, ты что, развёлся? — спросила его одна более боевая тётка, Настя из бухгалтерии. — Приметливая ты, Настя, неделю назад развёлся. — Вот уж никогда бы не подумала! Как же это твоя Катя тебя отпустила? Держалась мёртвой хваткой. Несколько раз приходила и как бы невзначай заявляла, что если кто-то на тебя хоть одним глазом посмотрит, все волосы повыдергает...
Часть 6 С момента рождения сына, Юра существовал в двух измерениях. Телом — дома, с Катей и дочерью, совершая обыденные, каждодневные дела: работая, делая покупки в магазинах, платя ипотеку, возясь с мотоциклами по выходным, изредка отвлекаясь с Валерой и другими друзьям; душой — в Нью-Йорке, с Лией и сыном. Оттуда часто приходили весточки и фото толстенького, смешливого, смышлёного, довольного жизнью малыша, похожего на него самого на детских снимках, как две капли воды. Если бы он и сомневался, кто отец, но он ни секунды не сомневался...
