Даниил Широков || Рассказы

— Пропустите меня к нему! — Господин Анаэль, мы всё ещё… — Пропустите, во имя Люцифера! Натужно скрипнула дверь, открываясь. Пахнуло серой и дорогим алкоголем. Падший, громко хлопнув, сделал первый шаг вперёд, в допросную. — Держишься, мразь. — Сигаретку? Я дружелюбно протянул ему свежую пачку с торчащей папироской. — У нас, в Аду, не курят. — А зря. Улыбнулся, выцепив сигарету зубами. Щёлкнул родной Zippo, затянулся. Оглядел Анаэль с ног до головы, ещё раз ехидно ухмыльнулся. — Ты хоть...

Рыцарь добирался по давно известному маршруту с медлительностью, присущей человеку, делавшему одну и ту же работу день за днём, неделя за неделей, год за годом. Узкая тропинка, ведущая вперёд, казалось, хранила в себе остатки предыдущих походов: запахи горелой плоти, женского парфюма, пота, крови, тяжёлую поступь сильного человека, несущего на себе двойной груз. Её земляное покрытие было истоптано до невероятно прочного состояния довольно давно, в те времена, когда Рыцарь только стал Рыцарем, а каждый путь к пещере был по-настоящему серьёзным испытанием...

По парку гулял ветер. Прохладный, редкий этим тёплым летом. Цветы в шикарных клумбах пригибались к земле, облака закрывали небеса. Серость охватила округу, вцепилась жадным зверем, впиталась в каждый сантиметр бордюра, почвы и лавочек. На одной из последних я, кстати, и сидел. Руки дрожали, листая сообщения в телефоне, одно за другим, одно за другим. — Хватит, ты преувеличиваешь… — Ты же специалист! Помоги себе сам! — Бред это всё, тебе кажется. — Займись делом! — Шизик! Глаза закололо...

...Закуски пришлось делать самостоятельно — денег оставалось совсем мало. Зато пиво купили хорошее, крафтовое, причём с рук, что слегка снизило цену. Так и расположились на балконе, изредка включая фоном музыку — не для того, чтобы всерьёз слушать, нет. Скорей ради того, чтобы заглушить тишину. — Хорошо сидим. Сигаретки не найдётся? — У тебя ж свои... — Это с каких пор? — С самого их изобретения. — Так! Вы двое! Мы здесь отдохнуть собрались, а не извечный конфликт теребить. Оба моих собеседника прекратили сверлить друг друга слегка мутными взглядами и выглянули в окно...

Ходить по снежной улице без шапки — самоубийство. Самоуверенное, горделивое, протестное, я бы сказал, без сомнения. Но — самоубийство. Но я шёл. Всё-таки и день особенный — первое декабря! И погода подходящая — ни слякоти, ни большой толпы. Весь город под вечер словно засыпает, и ходьба по полупустым улочкам становится одним большим удовольствием. Такой своеобразной сказкой. Около супермаркета пришлось притормозить, затем закурить, пялясь в тёмное небо. Не знаю, чего я ждал — то ли чуда, то ли знамения...

Не люблю свою работу. Не ненавижу, но презираю. Потому что результат порой приносит больше боли, нежели его отсутствие. А знаете, что я ещё не люблю? Маленьких детей. Не младенцев, а ребят лет восьми-девяти, ещё не юношей и девушек, но и не совсем грудничков. С ними всегда больше всего проблем. А ещё они страшней любого дерьма, когда-либо мной увиденного. Если жуткое выражение лица мужчины или женщины довольно быстро стирается из памяти, то дети оставляют в ней огромный выжженный след. Знаете, сколько я уже спас детей? Сто восемьдесят девять...