Лечение графомании

Идти пришлось всю ночь. Потеряли много времени, бегая между пятнами прожекторов, и лежа в траве, замирая от собачьего лая. Но повезло, патрули и караулы остались позади. Потом ориентируясь по карманному компасу, невесть как оказавшегося у Бадмы, они дошли наконец до поселка, уже к самому рассвету. Потом они долго ходили по улицам спящего поселка, под лай собак. Людей не было видно, только иногда можно заметить, как качались занавески на окнах. Как оказалось, Бадма не был здесь давно, и они долго искали нужный адрес...

Автобус дернувшись, остановился. Сашка открыл глаза. Из-за слипшихся ресниц было плохо видно, и он начал тереть глаза руками, ощущая во рту неприятный привкус. С одной стороны, даже хорошо, что есть нечего, не так сильно пахнет. В это время раздался зычный и густой бас: - «Граждане и гражданки! Мы не можем пропустить дальше автобус, так как тут находится оцепление и проезд дальше пока вам не разрешен. Вы все пока можете покинуть автобус, с вами будут работать индивидуально». Обладатель баса, наконец сфокусировался у Сашка в глазах...

"Войны начинают или по глупости или из за женщин" (с) - афоризм известного политического заключенного Федерации №88, на тюремном астероиде. Ой, мамочки! – Азия пискнула, и захлопнула дверь отсека. В свете аварийных ламп она успела заметить неясные очертания надвигавшегося зерга. Она в панике огляделась, ища где бы укрыться, но в камбузе десантного грузовика, спрятаться особо было некуда. Она сунулась было в духовой шкаф, но ее гордость и предмет зависти всех подруг по курсу, а именно, ее длинные ноги не помещались в тесноте духового шкафа...

Дорджика часто отправляли к деду с бабкой, так как его родители работали. Дорджик проводил там целые дни, иногда оставаясь ночевать. Дед был страстным рыболовом и недолюбливал браконьеров, которых в селе было очень много. Один раз дед решив, что Дорджик уже достаточно взрослый, взял его с собой на рыбалку. Терпеливо объяснял ему, как пользоваться удочкой, как подсекать. После они тихо сидели в лодке и ждали поклевки. Проезжающая мимо лодка остановилась около них. В ней сидели два мужика и девушка...

На улице простужено залаял Дорвн. Бося вздрогнула и открыла глаза. Надо было вставать, печка уже остыла, и вылезать из под теплого одеяла не хотелось. Бося полежала еще немного, но тут замычала корова. Надо было вставать и идти доить корову. Бося кряхтя, встала с кровати. Следом с кровати спрыгнул Мурзик и потягиваясь на ходу пошел за хозяйкой. Бося накинула тулуп и взяв ведро, пошла на улицу. Морозный воздух пощипывал щеки, а в темном небе холодно мерцали звезды, только на востоке нежно розовело небо, обещая солнечный день...

Звать то тебя как? – ствол автомата больно ткнул в грудь. Церен опустил голову и назвал имя. Как? – веселый солдат с конопатым лицом повернулся и закричал, уже начиная ржать – эй, бойцы, зовите Вовку Церна, у него тут родственник нашелся! Церен упрямо смотрел в землю, стискивая зубы. Выскочить отсюда шансов не было. Сначала пробираясь балками и хоронясь в старых, заросших камышом каналах, ему удалось дойти практически до города. Но когда увидев закопченные городские кварталы с высоты балки, он расслабился и проморгал патруль...

Уроки политинформации в школе всегда начинались с некой интригой. Нам всегда было неизвестно, кто будет их вести. Если это будет наша завуч, то будет скучное обсуждение политической обстановки. Вернее даже не обсуждение, а ее негодующая лекция об угнетении рабочего класса в империалистических странах. Мы будем пялиться на скучные графики, где убедительно доказывается, что как-же нам все-таки повезло жить в нашей стране. Потом отличница Наташа перескажет, какое-нибудь открытое письмо американской девочки из рабочего квартала...

- Ну что скажете? Но вопрос повис в воздухе. Бамба склонил голову ниже. Хотелось конечно, сказать о китайцах, замеченных недавно в степи, или о русском чиновнике, уже не помещающемся в проеме входа кибитки. О слухах и пересудах, несущихся по степи. Что уходит свобода сквозь бумаги, незаметно так уходит. Вроде бы разумно все, а там глядишь, и уже нельзя просто так ходить по своей земле, шага ступить нельзя теперь без разрешения. И что у китайских земель страшно, китайский хан суров и не потерпит вольницы у своих границ...

«Абонент выключен или находится вне зоны действия сети…». Уже в течении двух часов набираю ее номер, а там все то же сообщение. Где же она? – в голову лезут нехорошие мысли. Неужели всё? В последний раз расстались вроде нормально. Тут телефон зазвонил сам в руках. - Алло, это ты? Здорова это я. Что, чем занимаешься? Слушай, я тут познакомился с двумя девчонками, составь мне компанию, а? Только рыженькая моя будет. Ну что идет? Ну ладно, видимо я ее сегодня не дождусь. Вот черт, наверно бросила меня, а говорить не хочет, и телефон выключила...

- Санька, утром я зайду за тобой? - Зачем? - Да помощь твоя нужна. Пока тебя на аттестацию не вызвали, время же есть у тебя? Я смотрел на Лешку, глаза его возбужденно поблескивали. Он даже перестал есть, что было удивительно. Он всегда доедал свою порцию, мне как отслужившему, был положен хороший паек, даже мясо иногда попадалось, а не эрзац. Я честно делил пайку с Лешкой, мы из всего варили суп, чтобы было побольше, и ели. Лешка был еще малой, и до службы ему оставалось года полтора, от работы его временно отстранили, пока шла переналадка на заводе...

Я называл его адиабатическим человеком. Потому как перед уходом в армию прочел об адиабатном двигателе, то есть который без системы охлаждения, все тепловые процессы в нем замкнуты внутри него самого. Но звали его конечно по другому, а называли по кличке все, вплоть до офицеров. Кличка была по фамилии, так что назову я его тут Урукхай, потому что созвучно. Он был казахом, ростом примерно с полтора метра. И за всю службу он не сказал ни слова, вообще ни одного слова им было не сказано. Он понимал...

- Прижмись Саналик ко мне, дай я тебя накрою одеялом. Спи внучек. Ехать еще долго, а я тебе сказку расскажу. Саналик, выбрался из-под одеяла и повернул свои черные блестящие глаза на бабушку: - про Джангара расскажи эжа. Бабушка спорить не стала, и Саналик устроившись удобнее, чтобы уберечь последние крохи тепла под остывающим одеялом, начал слушать. Почти сразу он начал засыпать под убаюкивающий и родной голос. Ему грезилось, как он скачет на коне рядом с богатырем Джангаром, по звездному небу. Джангр скакал впереди на своем Аранзале...