Александрина Ursus

Выше меня на несколько этажей живёт моя закадычная детская подружка - Ариша. Познакомились мы в прогулочной группе у Зели Исааковны. У Ариши был совершенно грандиозный дед - Игорь Евгеньевич - весьма именитый архитектор. Аришу он обожал до самозабвения и очень много ею занимался. Например, учил французскому языку. Методом полного погружения. То есть с Аришей дед говорил только по-французски. Язык таким образом она выучила в совершенстве, что и определило в дальнейшем выбор профессии: она специалист по новейшей истории Франции...

Теория шести рукопожатий, если верить Википедии, гласит: любые два человека на Земле разделены не более чем пятью уровнями общих знакомых (и, соответственно, шестью уровнями связей). Экспериментально доказанная научная теория, между прочим. Если сделать небольшое допущение и принять за рукопожатие моё, пусть неблизкое, но всё же знакомство с замечательными жителями нашего дома, то вырисовывается умопомрачительная картина: у меня работает теория двух рукопожатий и там, на втором уровне связей, невероятные имена друзей моих блистательных соседей...

Дом жил своей особенной жизнью. Были в нём и необычные сервисы. Я не застала, но мама часто рассказывала: натирать мастикой паркетные полы в доме приходил кремлёвский полотёр. Службу он нёс исправно, работал на совесть, поэтому даже через несколько десятилетий паркет сохранял свой вид. Однако вечного ничего не бывает. Нет уж давным-давно того полотёра и в последний ремонт мы наконец-то решили покрыть паркет лаком. Машина для циклёвки пола сняла верхний потемневший от времени слой дерева, открыв брутальный рисунок дубовых и нежно-розовый узор буковых плашек...

Я даже помню как начала ходить. Земля была рядом и я с большим вниманием изучала то, что видела под ногами. Затейливую выкладку паркета, например. В квартире и на площадке. Сложную геометрию гранитного пола в вестибюле нашего подъезда. Было очень важно по дороге на прогулку так распределять шаги, чтобы не наступать на стыки гранитных плит. А ещё прыгать со ступеньки на ступеньку на главной лестнице... На гараже росла интересная, напоминавшая маленькие ёлочки, трава и ещё какое-то растение, цветы которого были похожи на микроскопические ромашки...

Дом жил дружно. Жильцы, по понятным причинам, менялись редко. Все друг друга знали, если не по имени-отчеству, то в лицо. Утро начиналось с чинных приветствий в лифтах, вежливых кивков соседям на улице. Лифты у нас были особенные: скоростные, отделанные внутри деревянными панелями. Их давно уже нет, но и сейчас старожилы вспоминают их с особой теплотой. В фильме "Москва слезам не верит" есть два эпизода с нашими лифтами. Кстати фильм этот, несмотря на то, что героини подходили к подъезду высотки...

С моста открывается великолепный вид: сталинская высотка, подсвеченная холодным голубоватым светом, арктическим айсбергом рассекает жаркое московское лето. С другой стороны моста яркими огнями переливается Кремлевская набережная. Парадная открыточная Москва, обязательный маршрут столичного туриста. Но для меня этот вид имеет совсем другое значение... Я здесь родилась. В соседнем родильном доме, которого нет уже давным-давно. Через три дня меня внесли в высокие двери дома-великана и здесь я прожила долгую и счастливую жизнь...

Женька. Часть 2 Я поняла, что ей надо выговориться. – Пойдём в кафешку, посидим. Давно ж не виделись… – А, пойдём! – в её глазах блеснул знакомый лукавый огонёк. – Ты понимаешь, заказчики эти, грёбанные, – мы приканчивали вторую бутылку Кьянти, и Женька уже не очень следила за словами. – Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что! И так, каждый первый! – она тяжело вздохнула. – А делегировать полномочия некому: все в рот смотрят – Евгения Ивановна, что изволите. Мозг не включают! Светка, – Подруга обняла меня и доверительно зашептала в ухо...

Женька. Часть 1  Мы познакомились на школьной линейке. В первом классе. Она стояла немного в стороне с огромным букетом хризантем. Сосредоточенная девочка с большим белым бантом в русой косе.  После линейки мы под предводительством Нины Михайловны, нашей первой и, как потом оказалось, самой любимой учительницы прошли в класс, где и оказались с Женькой за одной партой. Так началась наша дружба. Она росла угловатой, немного застенчивой девочкой с яркими карими глазами и непослушной копной слегка вьющихся волос...

Все женщины, прекрасные в любви, Божественны, когда они уходят, Когда их крылья грезят о свободе И свежий ветер пьянствует в крови. Александр Сотник. Война удовольствий. ‌Восходящие потоки Невесомые речные волны тихим плеском окутывали ноги. Подмосковный вечер плавно уходил в ночь, обещая прохладный покой. За спиной мерцали отсветы мегаполиса. Шелест воды навевал лёгкую дрёму, раскрашивая образы в яркие цвета середины лета. Она погружалась в прошлое не спеша, плавно покачиваясь на волнах памяти...

*** Удивительная весть быстро разнеслась по всей стране. Воины перестали убивать, палачи казнить: всем надоели жестокость и бесчинства злобного самодура и его наместников. Со всей страны к столице потянулись любопытные, желавшие увидеть, чем же всё закончится. И вот настал день, когда ни один человек в стране и за её пределами не умер от рук ханских приспешников. В тот день над столицей стали сгущаться тучи. Грозы здесь были редки, и дождей, дающих живительную влагу, ждали с нетерпением...

*** Гнев накатывал жаркими волнами и душил Эдварда. То, что он видел вокруг себя, не могло присниться даже в страшном сне. Обугленные развалины на месте шумных городских улиц; пепелища там, где раньше были маленькие чистые деревеньки; разбитый, с оторванным языком колокол собора, поверженные кресты; люди – бездомные, оборванные и голодные. “О, Боже! Хан – злобный коварный лжец! Он же дал слово, он поставил подпись в соглашении о мире! Оказывается, можно просто забыть об этом! Наплевать!...

*** Наследного принца Эдварда принимали с почётом, соответствующим его положению. После того, как в отведённых ему покоях он смог переодеться, утолить голод и немного прийти в себя после долгой дороги, принц был приглашён на торжественную аудиенцию для вручения верительной грамоты. Эдвард стоял в центре большой комнаты, стены которой украшала лишь искусная резьба по белому камню, и чувствовал некоторую неловкость. Он был в непривычно роскошном, украшенном драгоценными камнями камзоле,...