Мир Томана

— Мам, а кто у нас в родстве есть и были? — голубоглазый паренёк потыкал в жёсткую чешуйку, ожидая со второй стороны телефона, ответ. — Ох, всех и не припомнить, — в трубке послышалось шарканье, — но оборотни-кошки и волколаки были, давненько конечно, были ещё русалки, по моей линии, друиды, хм-м, арахноид, что-то ещё было, спрошу у мужа, хорошо? — парень угукнул, вздыхая в телефон. Узнать за утро столько информации, что страшно стало. Точнее как-то неудобно — кровать почему-то показалась слишком маленькой и неудобной, а ноги длиннее обычного...

— Так. А сколько сейчас времени? — замирает посреди помещения Фуя. [Двадцать три двадцать ночи. Через тридцать минут начнётся ваша смена.] Чего не ожидали ребята — так это Майки-медведя, в шляпе, с округлыми ушами на голове, бабочкой на шее и микрофоном в руке. Ну и явно недовольный таким событием, Сано постучал микрофоном по пластиковому окну. Не, Тора не боязливый, он не боится Майки, он просто шарахается от него, как чёрт от ладана, а тут явно захотят его крови в первую очередь, а он даже не признался в нежных чувствах Чифуйке...

[Система вас приветствует. Добро пожаловать в Freddy Fazbear's Pizza, волшебное место для детей и взрослых, где мечты и веселье оживают…] — Какого, блин, хрена, нахрен пицца? — рыкнул брюнет, осматривая обычное-необычное помещение офиса. — Сумка, Кей, не ори, еблан. — промычали за массивным столом. — Фую, ты живой, ну слава Ками. — облегченно вздохнул третий голос — Чё за нафиг? — блондин выполз из-за стола, заползая на рядом стоящий стул. Кейске щёлкнул языком, примечая странные красные кнопки...

Редакция: он влюблен в тебя Шиба Тайджу: — А… Так это была не молитва по изгнанию демона… — Можно он нож от моего горла уберёт? И сам исчезнет? Ну и я тоже как-нибудь исчезну? — С хрена ли этот взгляд Коко такой страшный? Можно мне домой?.. Мама спаси… — Сядь шо-ль, а то не удобно как-то висеть на тебе. Что? Могу тогда эту перекись в хлебало вылить, хочешь? — Карблять! Не ори на детей! Сам уху ел, а я ещё не ел. Из-за тебя, между прочим, сайз-кинк ходячий. — И не надо так на меня зырить своими глазюками, знаю, что ты страшный...

Хэд: на пять лет старше. Статус: друг Ханемия Казутора: Ничего не предвещало. Дело было вечером. Смеркалось. Тихо спиздил и пошёл — называется нашёл. Кто бы мог подумать, что одна нелепая случайность может спасти чью-то жизнь? Познакомились вы самым странным образом — парни тогда реально поверили в нэкомата-бидзю и те страшилки про этого злобного демона. Так совпало, что вы со своей винишко-тян немного увлеклись сакэ и тем самым рябиновым ликёром, и пошли пугать детей. Лето всё-таки, можно и босиком шлёпать по асфальту и завывать под дирижерство подруги...

Хэды: на пять лет старше. Статус: отношения. Примечания: 16-17 лет и больше Развлекательое чтиво Ханемия Казутора: Парень очень переживает за эти отношения. Ему кажется, что тебе это не интересно — он же мелкий, всего-то шестнадцать с половиной, почти семнадцать, а тебе все двадцать один и ты уже полноценно работаешь. Волнуется, постоянно жмётся ближе, обнимает, будто в последний раз. Старается угодить во всём. Тебя это немного тревожит, раздражает это дёрганое беспричинное поведение Торы. Поймав...

Два дебила — это сила, три дебила — это мощь Примечания: Чифу 14 Кей 15-16 Тора 15 Мичи думает, что Ацуши — главный буддийский монах — пофиг на всё и всех, кроме Такуи. (Основа горы). Даже думает, что хорошо быть бетой — голова не идёт кругом от множества запахов, либидо не скачет как ужаленное в мягкое место в любое время суток из-за отголоска чей-то течки. Ханагаки даже думает, что природа немного спутала его вторичный пол. Альфа. Как много в этом слове — мужество, инстинкты защитить своё и горы мускулов и жажда завоевания...

Адепты некромантии долго (три часа) решались какое подношение принести их Госпоже Вечной — чтобы там не говорил и читал лекции куратор, а юные индивиды повелись на россказни старших курсов, что за жертву им может перепасть что-нибудь нужное, по типу удачи, знаний предка и прочее магические штуковины. Парни с парой девушек думали не долго, опять же, они вообще не думали о последствиях — поймают мальчонка какого-нибудь, возложат на алтарь напоив наркотиками из трав и зачитают речитатив по призыву Мораны и предоставят ей подношение...

Акт I. Закончен. Зрители усаживаются на свои места — этот театр считается самым необычным во всём людском понимании. Ведь в представлении участвуют живые куклы. Разные королевства, континенты, города и столицы. Каждый раз новое представление, наряды и участники. Но конец один — смерть. Так и сейчас. Главный кукольник не видит различия между простым людом, батраками и баринами. На представление могут смотреть все. Даже дети. Красный занавес тихо шуршит, открывая белую сцену и кривые ветки деревьев...

Кусь и ням — разные действия Майки вообще странный сам по себе. Маленький, равнодушный к чужим страданиям, если это не семья. Сам себе на уме, спрашивает до абсурдного простые вещи, но на которые, даже Мансаку ответа не может дать, не то, что дурак Шин-нии. Майки до жути тактильный — маньяк по обнимашкам, и постоянно хочет, чтобы его обнимали как и он — сильно и крепко. Но он молчит об этом, пользуется простым контактом кожи с кожей, с сёстрой и братьями. Ну и другом, что таскает его постоянно. Это тоже по сути контакт. Молчит, но не знает, как сказать. Не хочет тревожить старших — он ведь Непобедимый Майки, а это всего лишь пустяки...

В последние пару дней Харучиё вообще как-то хреново стало — давление скачет, башка гудит и жрать хочется. Хару и ест, да только не наестся никак. Будто в чёрную дыру кидают и всё. И люди стали как-то странно на него поглядывать. Не тот взгляд, который: «Не смотри», «Шрамы жуть», «Что за…», а «Он имеет ценность?», «Как бы выгоднее тебя использовать». И это очень стрёмно. Муто привычно глянул на него, почухал загривок и усталость потихоньку стала отступать. А потом… Фиолетовое солнце мерно освещает кустистую местность и широкие лилово-фиолетовые листья папоротника, возвышающиеся где-то в сравнении с деревом баобабом — дохуища с него лететь, как и лезть вверх...