Вадим Глебов

В доме немного пахло старостью. Запах, сопутствующий всем жилищам пожилых людей. Но его активно разбавлял аромат малины и свежей травы, приносимый образовавшимся сквозняком с улицы. Несмотря на запыленность, в доме царил порядок. Казалось, что владельцы вышли ненадолго и вот-вот вернутся. У входа все еще стояло несколько пар обуви, а на вешалке висели куртки. На столе у окна в гостиной лежала раскрытая газета. Рядом с ней расположились очки. - Мама не хотела тут ничего трогать. Она и была-то здесь...

Рассвет сегодня был особенно красивым. Подумала Валентина Егоровна и поставила чайник на плиту. Взглянула на часы, громко вздохнула. Ещё рано. Нет, женщина уже не жаловалась на бессонницу, хотя страдала ею уже больше пятнадцати лет. Она с нетерпением ждала десяти часов утра, чтобы позвонить детям и внукам. Сегодня ее любимый день - суббота. А любимый потому, что можно было услышать голоса близких. В будние дни женщина никому не звонила. Не хотела лишний раз беспокоить. Они ведь молодые, занятые, у всех свои дела...

Лика была самой красивой студенткой на курсе в юридическом. И очень серьезной и неприступной девушкой. Никогда не разменивалась на случайное общение с парнями, мечтала о настоящей любви, чтоб как в литературной классике: единственной и на всю жизнь. За ней пытался ухлестывать Вовик Ковалев, сын главного прокурора города. Прокурорский сынок был упакован дорого, и с шиком рассекал на черном джипе Лексус. Он учился в том же университете на том же курсе. Лика никогда не давала ему повода и не обнадеживала, но он был упрям и не сдавался...

Алексей сидит уже третий час на жесткой  больничной кушетке в коридоре перед операционной. Откинулся на стену, прикрыл глаза. Нервы на  пределе. А еще больше на пределе слух: ну, почему из операционного блока ни звука? Там ведь  не менее семи человек, не считая отца, которого должны оперировать. И за все это время никто  не произнес ни единого слова Ни разу не упал какой-нибудь инструмент Может, из операционной  есть другой выход И все уже закончилось …Какой жестокой может быть тишина! А вот и шаги...

Ляля ехала на свадьбу подруги Нади. Она собиралась поехать со своим женихом, но в последний момент все переигралось. Даже его билет пришлось сдать за пять минут до отправления – напарник попал в больницу, и Вове пришлось мчаться на работу, его срочно заменить. – Я буду скучать, – обняла Ляля любимого на автовокзале. – И я, Лялечка. Но ничего не поделаешь. Меня шеф не отпустит, у нас аврал… На самом деле, Вова мог бы с ней поехать, и сменил бы его другой напарник. Но у него был характер слабый, не мог на своем настоять, даже в мелочах...

Говорят, что одиночество радостным не бывает. Бывает сытым, богатым, с массой свободного времени и полной независимостью. Словом, с целым набором плюсов, кроме радости. Подтвердить это могла бы интеллигентная симпатичная женщина, не старая – ей еще нет и сорока. И одинокой она была не всегда. Хотя и не было у нее ни близких, ни дальних родственников. Но зато была семья. Замуж женщина выходила, свято веря, что раз и навсегда. Своего будущего мужа любила. Он отвечал тем же. Оба работали, зарплаты получали выше средних...