Истории для вас

Со Станиславом мы знакомы много лет. Встречаемся иногда на праздниках у общих друзей. Он высокий, черноволосый, черноглазый, спортивного вида, всегда, как денди лондонский одет, и в постоянном поиске своей второй половинки. Броская внешность и очень приличная одежда приковывают внимание слабой половины человечества. У нас, как водится, встречают по одёжке, провожают по уму. Женщины легко в него влюбляются, но и разочаровываются быстро. Последний раз мы виделись с ним месяц назад. Он был, как всегда, неотразим...

Жила-была семья. Было у родителей три дочери: Надя, Вера, Люба. Родители любили своих дочек. Когда те выросли, помогали, чем могли. Больше всех любили среднюю дочку - Верочку, Веруньку. Была она такая ласковая, да покладистая, точно котёнок. Жила в столице, жизнь свою устроила очень хорошо. Замуж за москвича вышла. Детям квартиры купила. Правда, родители хорошо помогали, кредиты платили. Дедушка ветеран, участник ВОВ. Все положенные льготы, благодаря знающей законы Верочке, получал. Двух других дочек тоже не обижали...

Жить вместе с мужем с каждым днём становилось всё невыносимее. Елена никак не могла понять, что ему нужно. Любое её слово вызывало у Владимира взрыв негодования. Молчание он тоже расценивал, как игнорирование. - Ты опять молчишь, точно воды в рот набрала? Прихожу домой, как на каторгу! У друзей жёны, как жёны, а у меня бука какая-то, - восклицал муж прямо с порога. - У меня всё хорошо. Расскажи, как прошёл твой день, - с дрожью в голосе отвечала Лена. - Смотрите… Заговорила… Как прошёл мой день ей интересно...

У Галины был сегодня тяжёлый день. Очень тяжёлый… И не потому, что на дворе стояла поздняя осень, хмурое небо роняло на землю холодные слёзы. И не потому, что дрожали руки и ноги, а по телу ползли холодные мурашки. Было ясно, что она простудилась, но до этого никому не было дела. Нужно было работать в любую погоду и в любом состоянии. Она ведь содержала семью. Ну, как содержала… Зять с дочерью тоже работали. Но их денег хватало буквально на три дня. День был тяжёлый потому, что Галя обещала дочке пожарить рыбу, а чувствовала, что на выполнение обещания у неё просто не хватит сил...

Зоя торопилась. Забежала в магазин, быстро купила хлеба и направилась домой. Скоро дети придут из школы. Нужно было приготовить что-то перекусить, а потом приготовить полноценный ужин. Муж очень любил, когда в доме был порядок и еда кего приходу готова. Зоя была воспитательницей в детском саду. У её сменщицы в этом году сын пошёл в первый класс, поэтому Зоя всё время работала с утра. Коллега утром отводила ребёнка в школу, в обед забирала и только после этого шла на работу. Хорошо, что директриса согласилась на такой вариант...

– Послание было предназначено не для полиции. Он оставил его мне. Думаю, в те минуты он так спешил, что не осознавал, как это будет выглядеть в глазах полиции. – Она на миг умолкла. – Цифровой код не имеет никакого смысла. Соньер написал его просто для того, чтобы быть уверенным, что в расследовании будут задействованы криптографы. И чтобы именно я поскорее узнала о том, что с ним случилось. У Лэнгдона голова пошла кругом. Он еще не разобрался, в своем Софи уме или нет, но по крайней мере теперь точно знал, что она хочет помочь ему. Этот постскриптум, «найти Роберта Лэнгдона»… Она сочла его приказом, последней предсмертной волей куратора, и разыскала Роберта Лэнгдона...

Найти Роберта Лэнгдона. Казалось, пол уходит у него из-под ног. Соньер оставил постскриптум, где указал мое имя? Нет, это просто в голове не укладывается!.. – Теперь понимаете, – спросила Софи, – почему Фаш вызвал вас сюда и считает главным подозреваемым? Пока Лэнгдон понял лишь одно: почему Фаш смотрел так самодовольно, когда он, Лэнгдон, предположил, что Соньеру было бы куда проще написать имя убийцы. Найти Роберта Лэнгдона. – Но почему Соньер это написал? – воскликнул он. На смену смятению и растерянности пришел гнев. – Зачем мне было убивать Жака Соньера? – Мотив Фашу еще неясен. Но он записал весь ваш разговор в надежде, что это прояснится...

Фаш понял, что Лэнгдон прав. Большая галерея заканчивалась тупиком, где находились два туалета. – Вас проводить? Лэнгдон покачал головой и зашагал по коридору. – Не обязательно. Думаю, мне будет только на пользу побыть несколько минут одному. Фаш был не в восторге от этой идеи. Утешал его лишь тот факт, что Большая галерея действительно заканчивалась тупиком. А выход находился в противоположной стороне, там, где до сих пор была опущена решетка, под которой они пролезли. И хотя по правилам противопожарной безопасности такое большое помещение должно быть обеспечено запасными выходами, все эти пути автоматически перекрылись, как только Соньер включил сигнализацию...