Хилкова Селема

Св⁤ет⁤а сег⁤од⁤н⁤я⁤ си⁤л⁤ь⁤н⁤о н⁤ерв⁤н⁤и⁤ч⁤ал⁤а и⁤ ск⁤ри⁤п⁤ел⁤а з⁤уб⁤ам⁤и⁤ п⁤ок⁤а ш⁤л⁤а к⁤ т⁤орг⁤ов⁤ом⁤у ц⁤ен⁤т⁤ру. Он⁤а в⁤се т⁤ереб⁤и⁤л⁤а к⁤арм⁤ан⁤ к⁤уд⁤а п⁤ол⁤ож⁤и⁤л⁤а к⁤оп⁤ееч⁤н⁤ы⁤е д⁤ен⁤ь⁤г⁤и⁤. Преж⁤д⁤е ч⁤ем⁤ н⁤ад⁤ет⁤ь⁤ м⁤аск⁤у и⁤ з⁤айт⁤и⁤ в⁤ ТЦ Св⁤ет⁤а сн⁤ов⁤а п⁤ересч⁤и⁤т⁤ал⁤а д⁤ен⁤ь⁤г⁤и⁤ и⁤ т⁤ол⁤ь⁤к⁤о п⁤осл⁤е э⁤т⁤ог⁤о реш⁤и⁤л⁤ась⁤ з⁤айт⁤и⁤. Он⁤а п⁤ош⁤л⁤а к⁤ м⁤аг⁤аз⁤и⁤н⁤у в⁤се п⁤о 39, н⁤о сег⁤од⁤н⁤я⁤ м⁤ог⁤л⁤а к⁤уп⁤и⁤т⁤ь⁤ л⁤и⁤ш⁤ь⁤ од⁤и⁤н⁤ б⁤ат⁤он⁤, к⁤от⁤оры⁤й к⁤ т⁤ом⁤у ж⁤е б⁤ы⁤л⁤ с б⁤ол⁤ь⁤ш⁤ой ск⁤и⁤д⁤к⁤ой, а з⁤н⁤ач⁤и⁤т⁤ б⁤ы⁤л⁤ п⁤оз⁤ав⁤ч⁤ераш⁤н⁤и⁤й...

Большой зал, освещенный солнечным светом, снаружи не похожий на крематорий, был в траурных лентах и цветах. Десятки зажженных свечей потрескивали. Настоятель церкви, а по совместительству православный батюшка посмотрел на «фронт работ». Сегодня это были четыре постамента, ждущий своего часа. И их близкие, находившиеся в большом зале, люди сидели все месте, так как покойные были одной веры. Нетерпение охватило всю комнату, все люди в том числе сам батюшка посматривал на часы. Искушению сквернословить удалось не поддаваться, но батюшка уже изрядно нервничал...

Все сознательную жизнь, а это около семи лет, с тех самых пор как не стало моего отца я постоянно болею. То, что каждый год по нескольку раз я гриппую то у меня ОРВИ то еще что-то сезонное, все мое. В последнее время у меня кровь не останавливалась, от малейшей царапины могла уйти из нашего мира. Но то, что мама меня поддерживала всюду и всегда мне помогало, я бы конечно хотела и сама не болеть и что бы мама могла нормально работать и нормально отдохнуть, но все как-то не складывается. И дня не проходит что бы мама мне не звонила и не спрашивала все ли у меня путем...