Александр Сладков

Ну что, теперь можно гадать, что главнее в современной войне, техническое обеспечение, или природный русский боевой интеллект? Неподготовленный солдат долго не живёт, офицер «тупой, но преданный» долго не командует. Умение наших военных всё схватывать на лету и высокая степень обеспечения новейшими средствами ведения войны настолько переплетены, что один фактор без другого не играет. Сегодня воин и военный - две большие разницы. Воин, как правило, это смелый и решительный человек, знающий личное оружие и способный к непродолжительным произвольным действиям, и, затем, к умелому отходу. Военный, это профессионал, знающий тактику, способный командовать воинами на оперативном и стратегическом уровне, знающий и умеющий на войне все. «Воин» - так у нас говорят про солдат. Офицер, это уже не воин, а военный, грамотный командир, инженер, способный воспитывать и обучать воинов. И не секрет, есть целые народы, состоящие из смелых воинов, но не природных военных со знаниями астрономии, баллистики, военной топографии и многого другого. С противником нам нынче не повезло. Там такие же воины и военные, как и мы. Но!!! Сами себя, как мы, они не обеспечивают. Им дадут, они воюют, не обеспечат - воевать будет нечем. Европа всё равно выдохнется. Американцы знают, что торговать с нами выгоднее, чем воевать. И они тоже перестанут помогать. Они всегда так делают. А нам остается идти вперед, остановка чревата большими потерями.

О моей книге «Герои Русской весны. Личные встречи». Ветер свободы поднимает в полет людей самых неординарных судеб. Кто-то из них парит, но, испугавшись высоты снижается, опять превращаясь в неторопливых земных пешеходов. Кто-то, не справившись с ветром, пикирует и разбивается. Есть такие, что взмыв, отдаются ветру перемен и парят, время от времени поднимаясь всё выше и выше. Вот, как раз из таких людей Артем Жога, не чаявший сделать высокую карьеру, для многих профессиональных политиков кажущуюся пределом мечтаний. Был он до революции предпринимателем, торговал рыбой, помогал ему сын Володя. Русская весна поменяла их жизнь, они добровольно взяли в руки оружие, со временем оказавшись в армии непризнанной Донецкой республики. «После гибели сына, Володи, Артём был назначен комбатом «Спарты», воевал. А потом в жизни Колымы началась совсем другая история. Встретились мы тепло, я уже знал, что Артём не «оброс пухом», не превратился в великого начальника, остался прямым и совершенно доступным человеком. Говорили мы долго. — Артём, ты вообще был готов к метаморфозам своей судьбы: бизнесмен, боец с автоматом, начальник штаба, командир, политик в ДНР, российский политик. — Если б мне это сказали в двенадцатом или четырнадцатом году, я б не поверил, только улыбнулся бы, если честно. Но в нашей жизни никогда нельзя быть готовым к чему-то и ожидать чего-то. Я всегда говорю, что Россия — это страна возможностей, в России при определённомусердии, при желании, при труде много чего можно достигнуть. — А с чего начиналось? Как ты весной 2014 года поверил во всю эту историю, которая началась в твоём родном городе Славянске? Ведь миссия Стрелкова, рейд в город его вооружённой группы, это была военная авантюра. — Ну нет, это была не авантюра, мы ждали перемен, которые должны были произойти. Мы на работе в коллективе очень переживали за ситуацию, когда в конце 2013 года начались волнения в Киеве, даже несколько раз порывались поехать, отвезти какую-нибудь гуманитарку, тёплыевещи парням из «Беркута», но как-то не попадали в конвой, то есть с ребятами, которые ездили на Майдан из Славянска. Но следили за событиями в Киеве тщательно. Но если честно, я тогда не думал, что будет длительная и тяжёлаявойна с такими жертвами. Да и потом, у нас в Славянске ходила такая информация, что если гражданские начнут погибать, то зайдут миротворческие силы, и все это остановится. — Но в Славянск пришла группа Стрелкова, и ты сразу взял в руки оружие? — Сначала мы помогали, строили баррикады, и Володя начал дежурить на тех баррикадах и почти сразу познакомился с Моторолой. У нас в семье было два пикапа, один мы переоборудовали в боевую машину, станину приладили для пулемёта, на ней гоняли. И вот в один прекрасный момент Володя пришёл ко мне и говорит: «Пап, я пойду на войну», я пытался его отговорить, «Володь, ну это ж не игра «Контр-страйк», где там взял и остановился». Но его уже было не переубедить, и мы пошли вместе». Книгу можно приобрести здесь: https://www.chitai-gorod.ru/product/geroi-russkoj-vesny-licnye-vstreci-aleksandr-sladkov-3143886/?erid= Озон: https://ozon.ru/t/JmuDkWv/?erid=2VtzqwyDYsF Вайлдбериз: https://www.wildberries.ru/catalog/817534118/detail.aspx?size=1224317291/?erid=2VtzqwyDYsF Фото Артёма Жоги взяты с его личной страницы ВК.

Из книги «Грозный, Буденновск, Цхинвал, Донбасс». Однажды, в разгар штурма Грозного, в январе 1995 года, мы ужинали. И полковник Скопенко вдруг сказал: «Мужики! А давайте после войны не забывать друг друга. Если кто-то из нас позвонит другому из этой нашей компании, и скажет пароль «Подвал», то откликаться нужно будет без промедления»! Мы приняли пароль и договорились следовать уговору. Теперь в живых остался только я. Оператор Вадик Андреев ушел из жизни, так же, как и Виктор Скопенко, Александр Севастьянов, Александр Борисов, Олег Бессолов, Лев Рохлин. Остались мои записи и память о тех временах и тех героях. «Грозный. Январь 1995 года. У штаба Рохлина – БМП. Одной задней дверцы нет. Оторвана. Рядом полковник. Небольшого роста. Небритый. Глядит исподлобья. Голос хриплый. – Я полковник Скопенко. Зам комкора. Вы что тут в тылу жмётесь? Ну-ка, давайте в машину! Ничего себе в тылу. А куда ж мы поедем, если здесь все в крови и постоянно стреляют! Я заглядываю в десантный отсек. Мама! И там кровь. Целая лужа. И ещё какие-то фрагменты внутренностей на дне. Как будто, извините, свинью разделали. Я-то понимаю, кровь человеческая. Сюда раненых в этом отсеке везли, а теперь, обратно, с оказией нас захватить решили. Полковник командует: – Вперёд на Больничный комплекс! Там наша передовая! Кряхтя, залезаем, стараясь не хлюпать ботинками в этой страшной луже. Рывок! Нос машины задирается, как у глиссера на волнах. Мы со своим скарбом сползаем к корме. БМП набирает скорость, как на соревнованиях. Пять минут – все! Резко выдохнув, выскакиваю наружу. Чуть не сказал «на свежий воздух». В нос бьёт резкая пороховая вонь. Кругом жуткий грохот. Скопенко хрипит: – Не стоять! Бегом, тут снайпер бьёт, сука! Полковник начинает экскурсию: – Это республиканский больничный комплекс. Мы вошли сюда в новогоднюю ночь и удерживали его, как могли. Не удалось. Сейчас они обстреливают нас и пытаются прорваться через наши позиции на танках, вон оттуда, из-за Сунжи, из Бароновки, в сторону дворца, на помощь своим. Линия фронта метрах в трёхстах отсюда. Вон там Дворец. И в нем чеченцы. Наша задача – удержать этот больничный комплекс». Книга - тут: https://www.litres.ru/book/aleksandr-sladkov/groznyy-budennovsk-chinval-donbass-9747925/

Персы, всё-таки, накрутили деду хвоста. Уже накрутили, как бы это всё не закончилось. И персы уже издеваются над янки и евреями: выгоняйте послов Израиля и США и мы вас пощадим. Я, честно говоря, не ожидал, что будет именно вот так. Потом начал думать. Так, ракетами расковырять Иран не удалось. Наземная операция? А кто пойдет? Азербайджан? Так в ответ же персы превратят всю нефтяную структуру Алиева в дым и пепел, и он понял это, и вовремя остановился. Курды пойдут на штурм? Так от них же перья полетели еще на этапе замысла, Иран разогнал их войска еще накануне, ракетами. Американцы на это, судя по всему, развели руками: «А что мы тут сделаем»? Вот курды и очнулись, поняли, что не за Бога собрались воевать. А вот теперь урок для нас: персы всё прячут под землей. А мы боеприпасы миллионами на траве складываем. И все нефтяные коммуникации у нас, как пупы Земли. У немцев вон еще при Гитлере один госпиталь классический, а под ним, еще один госпиталь, только глубоко под землей. Надо строить подземные аэродромы, подземные военные городки, подземные склады и коммуникации. А что мы хотим, такие вот времена. И подземные «байкало-амурские магистрали» (образно). И чем быстрее мы начнем это делать, тем лучше для нашей Родины. Вывод какой? Возрождение строительных войск России необходимо. Даже если мы победим в СВО буквально завтра, война для нас не закончится. Включение в великую подземную стройку станет ее обязательным продолжением. Если у нас есть деньги на войну, значит, очень надеюсь, найдутся деньги на предотвращение войны следующей. Это по поводу безопасности под землей. И два слова о нашей опасности в Космосе. Это вторая часть большой работы, она уже идет. Я имею в виду наращивание спутниковых группировок. Мне, честно говоря, нравится нынешнее руководство «Роскосмоса», свои доводы в пользу этого я опишу чуть позже, но они существуют. Мы великая Россия, и дела наши должны быть великими, стратегическими. По-другому никак✊!

Уважаемые российские дамы! Не бойтесь казаться слабыми и зависимыми от нас, мужчин! Кем бы вы не работали, какие должности не занимали, вы прекрасны! ❤️

О моей книге «Командиры Русской весны». Отрядов в Донбассе было много. Их командиры были и атаманами, и отцами своего войска, не было среди них серостей. Потом, при объединении всех в Донецкий корпус некоторые постепенно ушли, погибли, уступили свои места при переформировании. После гибели Моторолы, его место занял совсем молодой замкомбата Воха. Он быстро соображал, смотрел вперед, «Спарту» держал в узде и результативно воевал. Все складывалось так, что он должен был стать любимцем донецкой военной публики. Но нет. Воха был ершист, во многом бескомпромиссен и, в общении, в первую очередь соблюдал интересы «Спарты». Вот, каким он был во времена моего с ним общения: «Воху утвердили на должности командира отдельного разведывательного батальона «Спарта». Тут мне пора указать на ещё один известный факт — начальником штаба «Спарты» воевал батя Вохи, Артём Жога, позывной Колыма. Он был и постарше, и повзрослее, и поопытнее, и рядом с Мотором находился с первых дней захода группы Стрелкова в Славянск. Но исходя из приведённых мною раньше соображений (это соображения, не более того), назначили Воху, и в одну секунду отец оказался в подчинении собственного сына. Я присутствовал однажды, когда Жога-младший скомандовал Жоге-старшему: «Начальник штаба! Давайте, стройте людей, докладывайте!» И Жога-старший докладывал, Жога-младший принимал тот доклад и выступал перед строем. Наверное, такие случаи происходили когда-то в Красной армии после революции или в советских партизанских отрядах во время Великой Отечественной войны, сегодня это смотрелось, мягко говоря, необычно. Мне всегда было интересно поговорить на эту тему. Однажды я завёл такой разговор за месяц или два до начала СВО. — Думал ли ты, что тебе придётся вообще заниматься большими делами, ты готов был к этому? — Ну, когда меня назначили на должность комбата, я был, скажем так, юн, мне было двадцать лет. Я, конечно, мечтал заниматься серьёзными делами, но я не думал, что мне придётся отвечать за жизни людей, причём многих людей, стоять на пороге родного города Донецка, защищать его. Но я ни о чем не жалею. — Твоё назначение на должность комбата испортило ваши отношения с отцом или нет? — Вообще, нет, наоборот, гордимся друг другом, мы где-то вышли на новую ступеньку, все по-новому, мы занимаемся нужным и важным делом. Я встретился с Вохой незадолго до его гибели. — Володь, большая война началась, а что дальше? — А дальше… Я бы вернулся в свой Славянск и был бы мэром города. Потом Воха посмотрел куда-то надо мной и шутливо произнёс: — Голосуйте за меня. Народ проголосовал за Воху десятками тысяч, когда собрался на его прощание у театра оперы и балета в Донецке». Приобрести книгу можно тут: https://www.chitai-gorod.ru/product/geroi-russkoj-vesny-licnye-vstreci-aleksandr-sladkov-3143886/?erid=2VtzqwJExKw

Привезли раненого парня, в сводную медгруппу 506 полка группировки «Центр». Все, как обычно, быстро раздели, протерли, обогрели, перевязали, уложили на койку. Он сел, оперевшись на подушку. Смотрю, у него немудрёные наколки, на левой груди сердце, пробитое стрелой, ну это классика. А на правой какая-то печать. Пригляделся, а там кулак, кентусами вперед, и вокруг надпись «ПОБЕДА». Наш человек.

То есть, до 50 тысяч курдов, плюс собранное американцами ближневосточное террористическое отребье, готовы к наземной операции в Иране? Интересно. Умеют ли они действовать штурмовыми двойками-тройками, как русские и как украинцы? Или повалят толпой на давно осознавший силу БЛА Иран? Пойдут толпой — персы зразу покрошат их в капусту коптерами, я это так предполагаю. Пойдут грамотно, но надо же каждую группу сопровождать коптерами контроля и ударными коптерами. Но! Если там дело пойдет, то есть же украинские специалисты применения БЛА. Но готовы ли курды и боевики-террористы взаимодействовать с украинскими специалистами? Они же не знают мовы! Умеют ли сами командиры курдов и боевиков так филигранно управлять штурмовиками в прямом эфире, как это давно принято в зоне СВО. Только не говорите мне про переводчиков. Например, я с ними сам натерпелся в Афгане и Сирии, могу про это отдельную книгу написать в жанре «смех сквозь слезы». Это будет такая путаница, что будь здоров. А в каждую боевую тройку (если таковые будут☝️) украинца командиром не засунешь. А если засунешь — то надо еще и переводчика гнать, а где их набрать, толмачей этих? Так что штурмовать Иран — это будет задача не из легких. А сами янки в первых рядах, как я понял, в штыки не пойдут. А вперед идти надо, чтоб Дональду жидко не обделаться. Неприятная ситуация для Израиля и США. А у Ирана ракеты всё не заканчиваются.

Про топливо. Главное, чтоб оно у нас дома не подорожало. А то российские бензиновладельцы всю жизнь втюхивают нам два варианта: - Топливо на автозаправках подорожало потому, что в мире оно подорожало! - Подорожало у нас, потому, что в мире подешевело (надо компенсировать на россиянах). Оно и так в цене растет, как на дрожжах.

Все больше поговаривают о возможной наземной операции американцев и израильтян в Иране. Возможно, в числе нанятых для первой атаки отрядов курдов, различных международных головорезов будут и украинские наемники. Им нужно помнить: российский плен и восточный плен сильно отличаются друг от друга. Достойного питания и нормального отношения там не будет. Если плен вообще состоится. Если бы Штаты привели Украину к приемлемому договору с Россией, то у американцев уже была бы своя карманная опытная и наученная войной прокси-армия украинских наемников, с отдельной их базой где-нибудь в Косово. И тут пришла дополнительная информация с косвенным подтверждением вышеизложенного: на второй день операции против Ирана Трамп встречался с лидерами курдских племен из Сирии. Каким образом, я не знаю. И что они обсуждали, а!?

Ребят, маленький отрывочек из моей былой книги «Армия США, как всё устроено». Некоторое время я провел в академии Армии США (сухопутных войск) в Вест-Пойнте. И я пробыл там достаточно, чтоб понять особенности американской офицерской школы, и ее отличия от той школы, что проходил я сам. Четыре года в советской казарме, без свободного выхода в город, в холодном Зауралье, это, конечно не Вест-Пойнт, но кое-какие сходства я заметил. Например, права старших курсов и абсолютное бесправие младших. Это я в книге подробно описываю. «Плебей» в Вест-Пойнте – это первокурсник. Самая низшая стадия курсантского развития. В нашем училище первокурсников называли «минуса». От слова «минус». Почему? Да потому что на левом рукаве у курсанта первого курса была пришита всего лишь одна полоска, напоминающая минус. В других советских военных училищах молодых курсантов называли «енотами», «барсуками». В Вест-Пойнте видите как – «плебеи». Но, по сути, и у нас, и здесь статус у всех первокурсников одинаков. И он равен нулю. Он не ходит, а бегает, он прислуживает старшекурсникам, при общении с которыми молчит, пока его о чем-то не спросят. В нашем училище такие вещи не прокатывали. Будет у нас «минус», скажем, бывший десантник, поступивший на учёбу из Афганистана, приехавший с войны, перед старшекурсниками спину гнуть. Даст в челюсть и не задумается. Здесь же «плебеи» реально понижены в правах. Они разносят старшим белье по комнатам, получая его после стирки, обязательно приходят на построение раньше всех, они, как молодые «духи» (новобранцы) в нашей армии, должны всегда знать и чётко рапортовать старшим, сколько дней осталось до отпуска или какая форма одежды на этот день в Вест-Пойнте определена. «Плебей» всегда должен смотреть старшим (а для него все вокруг старшие) прямо в глаза, принимая строевую стойку. На «плебея» кричат все кому не лень, давление на его психику здесь приветствуется. А сам «плебей» должен знать только четыре варианта своих жалоб и предложений. Он должен говорить только «Нет», «Да», «Виноват», «Я не понимаю». И, естественно, обращаться ко всем по званию. Здесь ещёпринято прибавлять при этом слово «сэр». У нас «товарищ», а у них «сэр». У нас в начале обращения, у них в конце. У нас: «Так точно, товарищ сержант!» У них: «Да, сержант, сэр». Книга тут: https://www.litres.ru/book/aleksandr-sladkov/armiya-ssha-kak-vse-ustroeno-24508593/

Я тут в медгруппе 506 полка (группировка «Центр») присутствовал и видел, как батюшка наш православный читал молитвы перед ранеными ребятами, которых только-только привезли, начали перевязывать, обрабатывать раны. И вот он читает, а раненые, кто уже в забытьи от лекарств, кто стонет от обработки ран. А я вдруг встрепенулся, обратился к главному здесь медику: - А не подумают раненые, что батюшка их сейчас отпевает? Старший улыбнулся: - Нет, это нормальный процесс, батюшка всегда так делает. После молитв батюшка уже пошел к каждому отдельно, побеседовал, поддержал. Один раненый даже тут же изъявил желание покреститься. Обряд был проведен сразу же.