ВВП

Святых в плен не берут, не издан календарь, до ветра дотянусь, мне улицы не жмут, до будущего шаг, над головой фонарь, пронизывает тело новый вдох... Пустующий алтарь... Добраться до души... Осталось выжать свет из прожитого дня, застав восход врасплох, любовь ломать, как хлеб, раздать всем согревающим в друг друге пустоту, шепча молитвы треб, оставив для тебя одну...

Который шаг?  А знаешь, утро, шесть... Глаза встряхнули взгляд в окно, молитву Богородице прочесть успею... Пять минут... Метро.  Гул,  копоть мыслей,  сны,  шагов ручей,  ещё полсотни метров до весны,  сквозняк,  шаг,  новый день... Ничей. Нить мыслей...  Вдыхаю в грудь вчерашний прах, на переходах и мостах, цепляю взглядом силуэт, идет сближение планет...  Наушник в левом, с права свет, горящих звёзд в пучине глаз...

Луч сорван... путь остался вечен, последний блеск... упал на свечи, за складками портьеры вечер, В чернильнице ютится ночь. Задумался... лист ожидает в белом, Сон забирает себе тело,  Луна таращится... стемнело, Приклеена к стеклу на скотч. Открыл окно... ползет прохлада, Алтарь потягивает ладан, Безмолвья глушит канонада, на белом...

Повисли в ночь луны лохмотья, И солнце высохло закатом, Душа заимствованная плотью, На языке судьбы невнятном. Накалом нежности с тоскою, Где фонарями мрак запятнан, Пустынность осени со мною, Заначкой веры в банке с мятой. Цепляет все... Зачем все это? Чай духом в пустоте эфира, Брошюра давнего либретто, Амфитеатр - вся квартира...

В словах твоих, моей жажды последний цветок, Вяжет молитвами, веет по ранам, резвится, Теплой звезды летит свет - золотой мотылек, Вытяни руки, пусть на ладонь прилуниться. Битвы и жизни, о сколько исхожено снов, Время засыпет этих пустынь караваны, Бредит молчание обжигом сломанных слов, Список имен моих выветрит ветер нирваны. Снова я здесь, обретаю себя самого, Нет никого...

Но не это ли колдовство, по узлам обветшавших рун? По губам молоком текло, отгоревших когда-то лун. Иль не нави горчила хмарь, отцветая туманом снов? И терялся в груди январь, сторонилась судьбой любовь. Духи мучились до зари, до последнего слушая жизнь. Раскраснелись зарей снегири, разжигая холодную высь. Отмирала нелепость времен над вопросом, который путь? Приходила со всех сторон, будь со мною и мною будь... Только губ не знобила б фальшь, одевая звуки в слова, И судьба не играла б марш, собирая крест Дюбуа ...

И нету никого,                  меня здесь не найти, И комната пуста,                  одни лишь мысли вслух... Осталось все принять,                   на избранном пути, И выйти вон,                   за непорочный круг... И обрести судьбу,                   всего в один талант, И на краю земли,                  под крышею небес, Понять, что на земле,                  я только эмигрант,  Пришедший за оплатою,                  бездельник и повес... И что бы не менять,                  полет на миражи, Беспечно отгрустить,                 любовной тишиной, Последним...

Касаюсь тела, с души горсть слов, Движенье губ — приватный танец. Потёртой чашки тусклый глянец, Тетрадь неизданных стихов. Сегодня мало что скажу, Не потому что всё смущает. В любимой чашке мякоть чая, Двух слов касаний не свяжу. Запутав линии судьбы, На день вперёд себя задумав, Через плечо три раза сплюнув, Свои же проторю следы...

А Бог, скорее, не печаль, Любить, пожалуй, не впервые, Вот солнца догорит свеча, Оставить сумерки земные, И ветра успокоит хмель. Не вспоминать же, что не сбылось? Когда войдешь в мою метель, Которая и мне явилась, На целый год... Наотмашь даль, Тобой во мне остановилась. На дольки разобрав живое, А Бог, скорее, не печаль, И миг — явление сквозное, И чувств ни капельки не жаль...

Позвольте две копейки позвонить. Не помню номер, наберу на автомате, Из комы, что со мной в одной палате, Из жизни, у которой рвётся нить. Позвольте две копейки позвонить. Здесь рядом... ммм... много в памяти дорог. До пыли пробирает время сумрак. Напротив кабинет сестры-мензурок, А в памяти нет ни одной из строк, Я спать хочу, я сам в себе продрог... Изношен свет, а вечер суетой. Смертельное не в радость — непечально. Болею чувствами утраты — эпохально, Выламывая боль в себе звездой. Не возражаете? Надеюсь, гениально? Не рвется ото сна смиренья нить...

Утро... Весеннее утро особенно в своем пробуждении. Это утро было таким. Я вышел из вагончика, солнца еще не было. Тишина таилась вдали, едва впуская свет. Поля парили влажностью, чернозем дышал новой жизнью, возбуждая девственной силой. Было ощущение бескрайности и чистоты этой земли.  И вот солнце вкралось багряным заревом. Оно настойчиво тянулось в новый день. Багряный шар разлился жизнью сегодняшнего дня...

Сбивают ангелов, кровит цитата,  И смотрят в отражение щита. Ума не только дом, а целая палата, Под рубищем не храм, а нищета...