Терапия личности

Что происходит с человеческим мышлением, когда мир взрывается? Когда реальность сужается до пространства между воронкой и грязью, а единственной задачей становится выживание? Большинство теорий мышления рождались в тишине кабинетов. Но одна из самых глубоких и пронзительных была выстрадана в окопах Первой мировой войны. Ее автор — Уилфред Бион, и ключ к ее пониманию лежит в простой, но страшной фразе: «думать под огнем». Для Биона эта фраза была не метафорой, а ежедневной реальностью в многомесячных...

Ответ: Представьте себе младенца. Он не может сам поесть, согреться или успокоиться. Его выживание и психологическое благополучие полностью зависят от родителей. Когда мать угадывает его потребности (кормит, когда он голоден, улыбается в ответ на его улыбку), у ребенка формируется базовое, фундаментальное ощущение: «Я существую, и мое существование — хорошо. Я вызываю любовь и отклик». Это и есть здоровая нарциссическая фаза. Вывод: Здоровый нарциссизм — это фундамент самооценки. Патологический — это кривая, неустойчивая надстройка, возведенная на месте разрушенного фундамента...

В основе человеческой психики лежат древнейшие архетипы и сценарии, которые, как подводные течения, из бессознательного порой определяют нашу жизнь. Один из самых драматичных и разрушительных сценариев можно описать емкой и пугающей трехсоставной метафорой: «Мать поглощает сына. Сын насилует мать. Отец уничтожен и вынесен за скобки мира». Звучит чудовищно да? Однако, здесь нет буквального каннибализма или насилия. Все глубже и, может, от этого даже страшнее. Речь о процессах тонких, психологических,...

В каждой семье с подростком или даже с ребенком младшего возраста рано или поздно возникает этот, казалось бы, бытовой, но такой напряженный конфликт: ребенок закрывает дверь в свою комнату, а может еще и просит поставить ему щеколду или замок. Для него это шаг к самостоятельности, потребность в личном пространстве, островок покоя, место где можно чувствовать себя защищенным в свете пробуждающейся сексуальности. Но для многих родителей этот простой жест — щелчок защелки, глухой стук, просьба о запоре...

В своей практике я и мои коллеги психоаналитики часто сталкиваемся с пациентами, чья психическая организация балансирует на грани невротического и психотического функционирования - с так называемыми "пограничниками", людьми, с пограничной структурой личности. Два самых сложных и загадочных «обитателя» этой территории — пограничное (ПРЛ) и нарциссическое (НРЛ) расстройства личности. Со стороны они зачастую могут проявляться довольно сходно: интенсивные, часто хаотичные отношения, хрупкая самооценка, мощные аффективные бури (вспышки ярости, истерики, панические атаки)...

Кристина вошла в кабинет, и первое, что я заметила — это не её тело, а то, как она пыталась сделать его меньше, невидимым. Плечи ссутулены, взгляд опущен, объемистый худи, словно кокон, скрывал её формы. Кристине было 16 лет. В медкарте девочки стоял диагноз «ожирение», было пройдено множество врачей, в том числе эндокринолог и психиатр - все это мне рассказала мама Кристины на предварительной встрече.  Но в глазах подростка жила настоящая проблема — всепоглощающая ненависть к себе и тихая, но неизбывная боль отвержения...

Вы наверняка слышали эту фразу или даже с чувством утверждали сами: «Это моё тело. И я делаю с ним что хочу!» Звучит она как манифест свободы и самопринятия. Но что, если порой этот постулат обретает горький, двойной смысл? «Я делаю с ним что хочу» превращается в изнурительные диеты, срывы, тайные ночные обжорства или изматывающие тренировки до головокружений и тремора. Тело становится полем битвы, объектом для жесткого контроля или, наоборот, местом, где вы теряете всякий контроль. Если вы узнали...

«Раньше ведь как-то обходились без психологов!» «Сам с этим разберусь!» «Настоящий человек должен справляться самостоятельно!» Узнаете? Эти фразы — словно мантры или поговорки, которые мы слышим с детства. Но что, если это не просто «народная мудрость», а отчаянный сигнал тревоги? Крик нашей же собственной психики, которая изо всех сил пытается нас защитить. От нас самих. Давайте присмотримся к этому железному «должен». Особенно к тому, что звучит как приговор: «Человек обязан справляться в одиночку!»...

Они просто разговаривали о планах на выходные. Сидели на кухне, пили чай, и всё казалось настолько привычным, таким безопасным... Ничто не предвещало беды. Казалось, это был обыкновенный вечер, подобный сотням других. Но вдруг — случайное слово. Одна фраза, произнесённая как бы мимоходом. И всё изменилось. Сначала — постепенно усиливающаяся дрожь в руках. Потом — ком в горле, мешающий дышать. Глаза, теряющие чёткость. А после — настоящий взрыв. Крики, срывающийся голос, слёзы, которые невозможно унять...

Когда холодильник зовет вас ночью, как Сирена Одиссея, порой причина вовсе не в физиологии, а в психической катастрофе раннего опыта. В своей практике я часто наблюдаю, как еда становится универсальным переводчиком непроговоренных чувств. Мелани Кляйн показала: наше отношение к еде — прямое продолжение младенческой драмы «хорошей» и «плохой» груди. Расщепление объекта (матери) на идеальное и преследующее начало создает матрицу для всех будущих «голодов»: мы бессознательно ищем в пище то, что недополучили от объекта любви...

Так повелось, что лучшие свои статьи (на мой вкус, конечно) я пишу как будто в ответ на то, что происходит с моими клиентами и со мной, в контакте с ними. Будто, сессия, законченная в рамках реальной жизни, продолжается во мне. Что-ж. Используем это. А еще я все-таки однажды создам и где-нибудь выложу плейлист "О психотерапии". И, например, туда войдет Michael Kiwanuka - Love & Hate. Почему недостаточно инсайта? Представьте, что ваша психика — не библиотека, где книги расставлены по порядку (о как прекрасно бы это было!), а бурная, глубокая река после весеннего таяния льдов, сходящая с гор...

"Психоаналитик работает в одиночку. Но он не должен быть одиноким." (Дональд Винникотт, с некоторой адаптацией) Эта фраза великого психоаналитика как нельзя лучше отражает суть супервизии — профессиональной консультации, где психолог или психоаналитик обсуждает свою работу с клиентами с более опытным коллегой (супервизором) или группой коллег. Групповая супервизия - не экзамен, не "групповая порка" и не признание слабости. Это — "зеркало профессии", инструмент для углубления понимания, повышения...