Ирина Комарова

Я тебе очень благодарна за сотни случаев, когда твое слово поддержки меня очень выручало. Но есть в этом и моя материнская печаль - а могла ли я себе позволить, так сказать, “эксплуатировать” твой эмоциональный   интеллект, когда ты был еще маленьким? Это не дает мне покоя. Расскажу. Тебе около 5 лет. Мы разругались с твоим отцом, делая это по возможности на кухне, чтобы ты не мог слышать. Но слышно было. И тебе дополнительно к чувству незащищенности пришлось испытывать еще и чувство неловкости, что ты догадался, что мы ругаемся.  Отец в сердцах хлопнул дверью и ушел. Я в изможденном состоянии присела на диван. Делая вид, что ничего особенного не произошло. Ты играл с машинками, поглядывал на меня. Я взяла книгу и уставилась в нее, чтобы скрыть глаза. Ты, как ребенок, который уже научился понимать состояние других людей и испытывать к ним сочувствие, пришел и сел рядышком и стал гладить меня по голове. Просто молча. И тут я разревелась. Ты обнял меня и стал укачивать как маленького ребенка, положил мою голову себе на коленки, и не произнося ни слова, укачивал и укачивал, пока я не отревелась, и не сообразила: “Господи, что я делаю? За что же такая эмоциональная нагрузка на моего ребенка? Так нельзя! Я не имею права изображать из себя ребенка на коленях у своего 5-летнего сына!” Встала, собралась, умылась, взяла себя в руки и обняв тебя, стала укачивать на руках. Спела песенку. Ты вздохнул, и я выдохнула. И очень многому научилась за эти 15 минут! Мне не надо было скрывать свои слезы от тебя, но и нельзя было меняться с тобой ролями. Ты не должен был становиться взрослым, который защищает и сочувствует своему ребенку. Я -  мать, ты - сын. И этот 15-минутный обмен ролями не должен повторяться. Отрывок из книги “Письма. Сыну. 21 волшебный способ и вам наконец-то выдохнуть”.