Дорога домой

После заката солнца, того же дня, Ерлин услышала голоса в коридоре. Два человека беседовали на повышенных тонах. Служанка крутилась рядом, мешая слушать. - Выйди! - Но, миледи, мне приказано не оставлять вас одну. - Да выйди на две минуты, и просто стой у двери, так я точно никуда не убегу. Пока служанка обдумывала выходить ей или нет, Ерлин теряла терпение. - Если ты не выйдешь, я в тебя чем-нибудь кину. - Хорошо, миледи, я выйду и буду рядом с вашими покоями ждать, когда вы позовете меня. Оставшись одна, Ерлин на носочках подошла к двери и напрягла слух...

После обеда Ерлин встала с кровати, немного прошла по комнате, затем, как обычно, она смотрела в окно, при этом поднимаясь и опускаясь на носочках, чтоб дать небольшую нагрузку ногам, после подошла к столу и опустив голову вниз оперлась двумя руками о спинку стула. - Миледи, все хорошо? - Голова кружится. Дай воды. Девушка растерялась так, что, даже не догадавшись налить воду в стакан, подала весь кувшин, рука Ерлин затряслась и кувшин упал на пол. Ерлин тяжело дыша, еще крепче вцепилась за стул...

Ерлин очень раздражало постоянное присутствие в своих покоях людей. Она ругалась, кидала, что попадала под руку в служанок, просила, угрожала. Все было бесполезно. Норберту об этом докладывали, он не реагировал на просьбы и жалобы служанок и приказывал им продолжать дежурить в покоях принцессы, грозясь посадить их в темницу, если оставят принцессу одну или придут еще раз с такой просьбой. Сегодня Вилберн пришел не вечером, как обычно, а утром. Ерлин, которая не так давно проснулась, не взирая на мольбы служанок лечь в постель, ходила по комнате...

Прошла неделя с тех пор, как Ерлин стало лучше. И неделю как Норберт так и не разу не зашел к ней. С утра Норберт разбирался с бумагами в своем кабинете. Он был весьма сосредоточен, внимательно изучал каждый документ. В кабинете больше никого не было, Аллан стоял за дверьми, ожидая поручения короля и следил за тем, чтоб его величество никто не беспокоил. Норберт очень ценил такие дни, наполнение умиротворением и тишиной. К обеду его отвлек шум, он выглянул в окно и увидел, что на площади собрались горожане, и что-то выкрикивали...

К вечеру Ерлин все же пришла в себя, но из-за сильной слабости не разговаривала и не двигалась, лишь открывала на секунду глаза, и тут же проваливалась в сон. Служанки поили и кормили принцессу, ни на миг, не отходя от нее. Через несколько дней, здоровье Ердин улучшилось, и хотя она все так же не говорила, по крайней мере, большую часть дня бодрствовала. Харви уже заходил лишь три раза в день. Приносил лекарство, осматривал принцессу, раздавал указания служанкам. Норберт выделил ему просторное помещение на первом этаже для больных, работы у него было предостаточно...

Дверь темницы открылась. Генриетта насторожилась. Инстинктивно сделав два шага назад, она уперлась спиной в холодную, влажную стену, однако даже не заметила этого, все тело сжалось от страха. - Генриетта. Голос показался знакомым. Женщина уже смирилась со своей участью, столько раз представляя, как ее ведут на казнь, а она, гордо подняв голову улыбается. Но этот голос давал надежду и вся уверенность Генриетта, словно хрупкая стеклянная ваза, разлетелась на тысячи осколков. Вглядываясь в темноту, Генриетта пыталась рассмотреть приближающийся силуэт...

Вилберн уже терял терпение. Он то смотрел в окно, то выглядывал в коридор. Варда не было видно. Вилберн выругался, пнул ногой стоявший возле стены стул. В очередной раз он подошел к Ерлин, присмотрелся, ему показалось, что грудная клетка не расширяется и Ерлин не дышит. Внутри все похолодело, после оцепенело, затем стала накатывать паника. Вилберн взял себе в руки, наклонился к груди принцессы, в надежде услышать стук ее сердца, в этот момент в покои зашел Вард и Харви. - Почему так долго?! – желая отомстить за свое столь долгое беспокойство, прокричал Вилберн...

Ерлин, оставшись одна, закрыла глаза ладонями, медленно и глубоко вдохнула. А когда открыла – не было уже ни печали, ни страха, была лишь решительность. - Ну вот и все – глядя в зеркало сама себе сказала Ерлин. В роскошном свадебном платье, сшитым из самого дорогого шелка, вышитым золотыми нитями, щедро украшенным жемчугом и драгоценными камнями, Ерлин вышла из покоев. Нельсон удовлетворенно рассматривал принцессу, пока его взгляд не остановился на ее голове. - Миледи – возмутился своим визгливым голосом мужчина - зачем вы надели на голову эту корону...

В покоях принцессы с раннего утра была суета. Служанки готовили Ерлин к свадьбе. Она в это время вспоминала свою жизнь. Ей настолько четко виделся ее горящий город, что казалось даже ощущает кожей жар огня. Прощание с родителями, взгляд отца, такой же, как всегда, в нем нет ни тени страха. «Я не достойна тебя, отец», промелькнуло в голове Ерлин. Вспомнив о матери, сердце сжалось. В тот день, она старалась скрыть свои эмоции, но отчаяние, обреченность и ужас застыли в ее глазах, а теперь и в памяти Ерлин...

За две недели до свадьбы, в городе началась суета. Прибыло бесчисленное количество музыкантов и скоморохов, приехали торговцы. Горожане выставляли свой товар на прилавки, в надежде заработать. Улицы города были украшены лентами. Множество гостиниц, таверн и пивных, где можно хорошо провести время за едой, выпивкой, с нетерпением ждали своих гостей. В городе был праздник, и никто не подозревал, что, скрываясь за костюмами торговцев, музыкантов, скоморохами, а также по потайным ходам, в город прибыли воины...

- Кендрик, есть новости об Изабелле? - Нет, милорд. Об отряде ничего не слышно. Видимо, я отправил слишком мало людей. - Значит, надо послать больше! - Милорд, я послал отличных воинов. Что-то случилось. Они не могли пропасть. Ведь это не первый отряд, который пропадает. Меня настораживают слова Луиса, о том, что одного, как ему показалось, планировалось оставить в живых...

- Миледи, позвольте спросить - Донал догнал Изабеллу и взял ведра с водой из ее рук - Зачем вы здесь? Терпите все лишения, когда могли быть дома, в безопасности, с привычным укладом жизни. - Затем же, зачем и вы здесь, милорд – гордо ответила Изабелла, даже не повернув голову в сторону Донала. - Я просто хотел сказать, что война — это не женское дело. Я переживаю за вас. Вам было бы безопаснее находиться дома. - А как же ваша сестра? Она...