Чтобы помнили

Нас называют мясом только те, кто ни разу не переступал порог посадок на передке. Диванные эксперты любят рассуждать о тактике малых групп и бережливом отношении к личному составу. Всё это — красивая теория для учебников. В реальности штурм укрепрайона выглядит иначе. Это физика в её самой примитивной форме: масса против массы, удар против удара. Мой позывной — Глыба. Не потому, что я большой или крепкий. Наоборот, во мне шестьдесят килограммов веса после месяца на консервах и галетах. Просто когда ты падаешь от усталости в грязь, тебя нужно буквально кантовать, чтобы разбудить...

Когда люди, никогда не бывавшие «за ленточкой», спрашивают меня о войне, они ждут рассказов о танковых прорывах, рукопашных схватках или стратегических планах генералов. Правда в том, что современная война на девяносто процентов состоит из рутины, холода и ожидания. Это тяжелая физическая работа, помноженная на колоссальное нервное напряжение. Я — оператор FPV-дронов. Мой позывной — Скрип. Мы работаем под Работино, на так называемой «Линии Суровикина». Наша задача — охота. В современной контрбатарейной борьбе тот, кто первым увидел врага с воздуха, забирает всё...

У времени на передовой другой ритм. Оно не делится на дни недели, скорее — на циклы работы батарей и периоды затишья. Мы называем это «месяц за лентой», хотя календарный месяц может тянуться здесь как три, а пролететь — за одну бессонную неделю. Мой дом сейчас — это перекрытая в два наката щель в посадке под Работино. Запах здесь специфический: прелая листва, сырость, сгоревший порох и сладкий аромат армейской гречки из сухого пайка, которую мы завариваем кипятком из термоса. Спим мы вповалку, прижавшись друг к другу спинами...