Кость Собакина. Звери. Потерянный дневник

А как я была хороша в юности! Человек воистину не ценит этот прекрасный период жизни, хотя именно в юности он наиболее прекрасен! Испуганная маленькая девочка, нежная, тонкая, лань, да и только. Я сидела вместе со своими одной мне видимыми зверями в комнате с выключенным светом и боялась каждого звука. Я ни в чём не была уверена, кроме того, что я – сумасшедшая. Я всего боялась кроме своих зверей. Я ненавидела свою внешность и ненавидела зеркала. Я сидела в своей тёмной комнате и слушала, как за стеной ругались родители...

Звери не стареют. Им не приходится сожалеть о сделанном или не сделанном, о сказанном или не сказанном, им чужда рефлексия. Да, они помогут тебе с твоими сожалениями, ведь ты в любой момент можешь вспомнить: ах, точно, я вас видел двадцать лет назад на задворках промзоны в Гольяново, где я оказался спьяну, я принял вас за собак и сбежал… Эх, милый! Ты бежал двадцать лет без остановки, не понимая, что бежишь не в ту сторону. Пойми: любой побег – это побег к смерти. Вообще мои личные звери когда-то давно навели меня на мысль о том, что бег хорош лишь в оздоровительных целях...

Вся проблема в том, что их вид постоянно вводит нас в заблуждение: любой, кто удосуживается чести увидеть своих зверей, чаще всего видит перед собой лишь визгливую стаю лохматых шавок, готовых облаять кого угодно и удирающих при любой опасности. Мало кто оказывается способен увидеть в желтоватых глазах мысль, неспособную вырваться наружу из плена тщедушного уродливого тела, и оттого еще более опасную. Они большеголовые и тонколапые, их рты с ярко-красными языками и белыми клыками и рады бы что-то...

Какая гадость – едва успев родиться, вкусить прелестей, удовольствий, тело начинает гнить и портиться чуть ли не с первых дней, тело бесперспективно и уныло, оно требует еды, одежды и регулярной заботы многочисленного «обслуживающего персонала». Среди исчезающе малого количества вариантов улучшения перспективности только два заслуживают внимания: размножение и преображение. С первым всё понятно – спариться, породить себе подобное и надеяться лишь на то, что предстоящая болезнь твоего чада будет более продолжительной… Второй вариант видится мне фантастическим: перестать быть человеком...

Я мучительно решала, как провести свой очередной жуткий, влажный и неприятно молчаливый вечер, когда в дверь позвонили. Чудес не бывает и гостей я давно не жду. В предвкушении хоть какого-то разнообразия я пошла открывать. На пороге стоял незнакомый мужчина в потрёпанном пальто и бесформенных серых брюках, невысокий, лысоватый, лет сорока пяти. - Эээ...ммм... простите, мне нужна, эээ..., - голос глухой и бесцветный, как и его глаза. Называет чьё-то имя, смотрит как-то выжидательно робко. Я смотрю на него молча...

Бродишь, ищешь какую-то дверь, там, за дверью какой-то вроде бы важный и нужный человек должен что-то решить по твоей части, но уж больно всё тоскливо вокруг: стены зелёные, двери скрипучие громко хлопающие, и люди толкаются, ругаются, занимают очередь и озабоченно ищут нужные им двери с нужным человеком, который обязательно что-то там решит по их вопросу. И бесконечные двери, двери, двери… Вот знакомая дверь – это тебя унизили, страшно обидели давным-давно, в детском саду, ты была ещё маленькой,...

Я давно заметила, что в каждом человеке есть частичка какого-нибудь зверя. Иногда это хищник - волк, тигр или акула; иногда мышь или белка. Давным-давно, много поколений назад каждое такое животное проникло в человека и живёт в его потомках. А в меня наверное никто никогда не проникал, потому что мои звери прекрасно чувствуют внутреннее животное. Разумеется, они не боятся вообще никаких животных, но в присутствии моих знакомых или просто посторонних людей ведут себя по-разному...

Было довольно солнечно для марта. На грязно-серых подтаивающих сугробах валялся всякий мусор и собачье говно. Был полдень, я возвращалась домой после очередной бестолково проведённой ночи с очередной сопливой бестолочью. На перекрёстке прямо передо мной пролетела на красный чёрная машина и тут же со звоном и скрежетом врезалась в автобус; собралась конечно же куча народу, я тоже встала посмотреть. Дома всё равно делать нечего. В черной машине - кажется это была Мазда, был молодой парень, и слово...

В нашем городе есть одна очень странная и загадочная дорога: разбитый, извивающийся причудливо асфальт, изломанные края которого поросли всякой растительной дрянью, правая сторона дороги утопает в листве тополей и прочих деревьев, а на левой – бурьянный пустырь. Редкие деревья на нём умерли и их останки впиваются в небо, которое именно в этом месте почему-то всегда чистое и пронзительно голубое.  Всё в точности как в жизни, короче. Дорога эта вообще-то никуда особо не ведёт – всё заканчивается тупиком,...

Вчера мне исполнилось семнадцать лет. Я неважно выгляжу, по утрам, как следствие хронического пивного алкоголизма меня мучает понос. Днем, в училище на уроках мечтаю о вечере. По вечерам я пью пиво, иногда водку. Иногда с друзьями, иногда сама с собой. Когда я выпью, друзья начинают меня бояться и медленно, но уверенно расходятся под разными дурацкими предлогами. Мой отец пропал год назад. Просто не пришёл с работы. Я по нему совсем не скучаю, он мне не нужен. Вполне может быть, что его слопали мои...

Но я себе, кажется начинаю нравиться. Я подолгу кручусь перед зеркалом в большой комнате, когда родителей нет дома. Я любуюсь на свои руки, на которых появился такой забавный пушок, иногда, совсем осмелев, я раздеваюсь догола и любуюсь собой во всех местах. Мне нравится чувствовать себя голой. В такие минуты я думаю, что очень сильная и всё могу. Звери последнее время нечасто меня навещают, то ли я им надоела, то ли просто привыкла к ним...

Прочитала "Дьявол среди людей" писателя-фантаста С.Витицкого (он же Аркадий Стругацкий, выпустивший эту повесть за полгода до своей смерти под этим самым псевдонимом). Странные ощущения. Это совсем не фантастика, это то, что рядом. Страшно. Яркие портреты, выпуклые. Мне всегда было трудно представить себе героев Стругацких лишь потому, что герои эти слишком сложны для восприятия "зрительным умом"...