Страшные истории перед сном

«Он живет в моей стене» Проснулась от гула. Такого низкого, вибрирующего, будто кто-то скребет гвоздем по стеклу. Прижала ладонь к стене — вся спальня дрожала, будто под полом работает дрель. Спустилась к консьержке: «Этот дед снизу опять ночью стены долбит?». Бабка на меня как на дуру посмотрела: «Да он три дня как в морге. Родня ещё не приехала квартиру опечатать». Но звук возвращался каждую ночь. Сначала на минуты, потом на часы. Как будто внутри черепа сверлили. Пила таблетки, включала белый шум — бесполезно. На четвертую ночь заметила в углу трещину. Тонкую, как паутина. К утру из неё сочилось что-то чёрное. Липкое, пахло ржавчиной и отвратным дыханием. Сосед сверху, когда я вломилась к нему в пять утра, хрипел: «Да заткнись! Никакого гула нет!». Но я же чувствовала — стена теплела, когда я подходила. А однажды услышала свой же голос, будто из старого диктофона: «Я сойду с ума, если это не прекратится». Это я неделю назад матери в трубку рыдала. Взяла молоток. Долбила стену, пока штукатурка не осыпалась, обнажив дыру. Маленькую, с рваными краями, будто её грызли. Засунула руку внутрь — и что-то схватило меня за запястье. Холодное, жесткое, как бетон. Он сидел там, в полости между этажами. Кожа — серая, потрескавшаяся, глаза слепые, но смотрел прямо на меня. Его рот был прижат к другой дыре — в моей стене. — Ты кормила меня страхом, — прошипел он. — Каждый крик, каждый сдавленный всхлип… Я рос. Утром консьержка нашла мою дверь распахнутой, а я лежала без сознания на полу. В спальне как будто и не было ничего, а трещина исчезла, будто её зашпаклевали. Теперь гул слышен этажом выше. P.S. Если услышите скребущий звук в стене — не игнорируйте. Он любит, когда вы боитесь.

«Груз из Чертаново» Всё началось с того, что Серега-дальнобойщик, после трех месяцев без работы, согласился на левый заказ. Звонил какой-то мудила с московского номера, голос хриплый, будто глотку бритвой разодрал: «Привезешь коробки из Чертаново в Углич. Без вопросов. Полмиллиона наличкой. Согласен — через час на трассе А114, черная Газель». Серега сплюнул, подумал — ну, наверное, наркота или органы. Но полмиллиона... За такие деньги он бы и черта в кузов взял. Газель стояла там, где обещали. В кузове — три деревянных ящика, обтянутых целлофаном. Пахло... мокрым цементом и чем-то кислым, как от протухшей стерлядью. Серега плюхнулся за руль, включил дальний свет и двинул по разбитой дороге. Через час началось. Сначала в зеркале заднего вида мелькнуло лицо. Женское. Бледное, с синими прожилками на шее. Серега рванул руль, чуть не врезался в отбойник. «Бля... не спать Епта, — прошипел он, впиваясь ногтями в руль. Но через полчаса снова: стук в заднюю дверь кузова. Тук-тук-тук. Ритмично, как будто кто-то внутри ящиков скребется. В Угличе его ждал мужик в кожанке и с обрезом за поясом. «Ты че, сука, опоздал на два часа?!» — рявкнул он, тыча стволом Сереге в живот. Тот, дрожа, открыл кузов. Ящики стояли на месте. Но целлофан был порван, а из щелей сочилась густая черная жижа. Кожанка вдруг побледнел: «Ты... ты их не открывал?» Серега покачал головой. «Бля, да тут же...» — кожанка отступил на шаг, и в этот момент из ящика вырвался хриплый вой. Не человеческий. Не животного. Как будто сама земля застонала. Серега рванул назад, но кожанка уже кричал, стреляя в кузов обрезом. Дверца распахнулась, и ящики рухнули на асфальт. Там, внутри, были люди. Вернее, то, что от них осталось. Скрюченные тела, обмотанные проволокой, лица распухшие, с выколотыми глазами. И они... шевелились. Кожа на них пузырилась, как кипятком облитая, а изо ртов выползали черные, жирные черви. «Это же те... те, которых Серый заживо в бетон залил!» — заорал кожанка, и Серега вспомнил: год назад банда «Серого» утопила в бетоне семью стукача. Говорили, их души теперь по сей день кричат под землей... Кожанка побежал, но из ящика вырвалась черная тень — будто сажа с когтями. Она накрыла его с головой, и он взвыл, захлебываясь кровью. Серега рванул к Газели, но тени уже вились вокруг, шипя на непонятном языке. Одна — с лицом той самой женщины из зеркала. Прыгнув в тачку кожаного он рванул по трассе обратно, давя на газ, но в голове стучало: «Полмиллиона... полмиллиона...» А потом в салоне запахло мокрым цементом. И Серега понял, что заднее сиденье медленно покрывается серой, вязкой массой. Из нее выползла рука — костлявая, покрытая бетонном. Через секунду столб и .... Когда менты приехала на место аварии, сначала решили, что это очередной случай с пьяным долбаёбом за рулём. Раскорёженная машина, внутри — тело. Но одна деталь выбивалась из общей картины: телефон. Он не был разбит, как всё остальное, и лежал аккуратно на крыше машины, включённый. На экране — последнее фото. Темная трасса, в отражении лобового стекла — человек с изуродованным лицом, рот стянут проволокой. А позади него — три неясных силуэта с пустыми глазницами. Подпись под фото: «НАШЛИ ВЫХОД🙂».

🎵«Колыбельная для незваных» Тени на стенах рисуют лица, За окном — не ветер, а шаги. Часы замрут, чтоб ты не торопилась, Под подушкой — шёпот: «Не беги». В зеркале — не ты, а кто-то дышит, Холод пальцев тянется к плечу. Ты кричи — но лишь эхо услышит… «Спи. И молитвы тебя не спасут». Страшные истории