В краю садов

В этот раз приступ был мягче в том смысле, что Влад от нарастающей тревожности и паники никуда не стремился убежать, а оставался с нами, дома. Утром он перестал говорить. Мы с младшим сыном принимали непростое решение — отвезти или нет Влада в больницу...

Если честно, я не верила, что случится третий приступ. Вроде бы всё хорошо: человек закончил университет, работает, поступил в магистратуру. Принял решение жить самостоятельно, снял квартиру. Летом с братом ездили отдыхать на море...

Пока мы спасали Влада, я как‑то держалась. У меня была цель — вытащить его. Хотя порой было очень тяжело. В больницу меня не пускали — карантин, ковид, не положено. Я практически каждый день звонила врачу и ездила с младшим сыном в Тамбов...

Продолжаем искать причины кататонических состояний сына. Сегодня с утра хотели сдать кровь на клещевой энцефалит и бореллиоз, но не получилось. Приехали зря — не было света в лаборатории «Гемотест». Доехали до другой лаборатории — анализов некоторых не делают в нашем городе...

Влада выписали спустя два месяца после того страшного августа. Дома захотелось что-то изменить, навести какой-то уют, чтобы Влад получил побольше положительных эмоций. Первое, что я сделала — начала меняться сама...

Это случилось 15 августа 2021 года. Я готовилась к юбилею мамы. 16 августа ей должно было исполниться 70. В духовке запекались фаршированные грибы, на столе уже стоял салат. Влад, кроме основной работы, тогда ещё подрабатывал в бригаде по укладке тротуарной плитки...

В предыдущей публикации: Шло время. Мы стали потихоньку забывать о коварной болезни. В конце 2020 года пришла ещё одна напасть — ковид. Первым заболел муж, принёс с работы. Вроде бы легко сначала: небольшая температура и признаки ОРВИ...

Сыну становилось лучше. Дело уже шло к выписке. Вызывает меня врач к себе. «Понимаете, дело в том, что у Влада воспалилась кисть. Мы сделали рентген, а там стекло 4 см». И рука начала гноиться, образовалась флегмона...

Спустя годы врач-невролог скажет нам, что тогда в 2018 году врачи-психиатры интуитивно спасли сына. Они сделали плазмаферез. А до этого сыну было очень плохо. Он не мог говорить, не мог глотать твёрдую пищу, передвигался медленно, как будто каждое движение давалось ему с трудом...

Как мы домчали до Тамбова, я не помню. Всё как во сне. В больницу сына сразу не положили, а отправили в травмпункт — обрабатывать раны. На этом хочу отдельно остановиться. В травмпункте я дала волю эмоциям...

Несмотря на то, что сыну было очень плохо, они сходили с отцом в магазин и купили мне цветы. Ведь было 8 марта 2018 года, когда я приехала домой. Ночь практически не спали. Влад не спал. Только ляжет — вскакивает, откроет окно: тяжело дышать...

Решили, что домой едет муж, а я остаюсь у сестры до 8 марта, ещё на три дня. Мы тогда просто не понимали всей серьёзности. Ребёнка не с кем было оставить. Я осталась в Москве. Все эти три ночи я не спала...