Вечный Зов

Вера, дочь начальника депо, уже четвертый год работала в медсанбатах. В сороковом, после восьмилетки, она окончила курсы медсестер и два года практиковалась в больнице Новосибирска. В сорок втором, приписав себе год, ушла добровольцем под Воронеж...

Октябрь сорок третьего принес в Касатоновку первые заморозки и тихий плач новой жизни. У Марины родилась дочь. Герасим так и не узнал об этом вовремя — письма на фронт шли долго, а в те дни под Курском и дальше, на Днепре, почта часто сгорала вместе с грузовиками...

Июль сорок третьего года обрушился на Курскую дугу не рассветом, а сплошной стеной огня. Герасим проснулся не от команды, а от того, что земля в его капонире начала мелко и страшно дрожать, словно под почвой ворочался гигантский зверь...

Осенью сорок второго под Москвой земля уже пропиталась ледяным крошевом. Юра Петухов, еще два месяца назад сидевший за рычагами трактора в Касатоновке, теперь сжимал в руках холодную сталь винтовки в сыром окопе...

Холод в бараке был таким, что казалось, сами стены промерзли до костей. Виктор Игнатьев сидел на корточках, прижавшись плечом к обледенелому дереву, и слушал, как за дверью скрипит на мосту снег под сапогами часового...

В августе сорок второго Юра Петухов сбежал от бдительных глаз Якова Гуся, Семёна и Гордеева. Прямо в разгар страды. Прямо с поля. Ему надоело с осени сорок первого упрашивать секретаря райкома отпустить его на фронт...

На станции Узловая Костомаров спал по три часа в сутки. Станция задыхалась от эшелонов. С востока, со стороны Новосибирска, на запад сплошной стеной шли литерные эшелоны с войсками и техникой — сибирские полки спешили к фронту...

Почти за год работы новый заведующий Заготзерно Андрей Сибирцев уже научился работать быстро, легко и непринужденно. Он освоился в этом хаосе, приспособился к местным порядкам и чувствовал себя как рыба в воде...

Подходил к исходу тридцать девятый год. Переломный в жизни многих людей планеты, страны, городов, деревень. Жизни людей сибирской глуши. Людей Касатоновки и Императорского. Бывшего дома Пыжиковых и небольшого управления из трёх советских чиновников...

Осенью 1939 года Семён решил устроиться в милицию. После всех потрясений последних лет ему нужна была твердая почва под ногами, а форма казалась самой надежной защитой от лишних вопросов. Ильичёв, который руководил местным отделением, принял его без лишних проволочек...

Октябрь 1930 года. Станция Узловая. Михаил Лементьев — тень былого человека, бывший поручик царской армии, в облезлом ватнике — жалко брел вдоль путей. С самой весны и до осени он беспробудно пьянствовал, кочуя по разным домам в Императорском и родной Касатоновки...

Ко времени возвращения Игнатьева томский чекист Ильичёв окончательно обмяк и стал в Касатоновке фигурой почти незаметной. Пыла, с которым он когда-то крутил свою «карусель» допросов, не осталось и в помине...