Юлия Ушань | Автор историй

Когда я проснулась, вокруг царил полумрак. Не сразу вспомнив, что это за место, резко приподнялась на локоть и завертела головой. — Все хорошо, Ника, ты еще в Комнате сна. Как и обещал, Егор тоже был здесь и сидел в кресле. Я посмотрела на свою руку. Капельницы не было. — Лекарство давно убрали. Но ты была истощена, и мы решили тебя не будить. — Ты не ушел. Давно сидишь? — мое сердце предательски забилось сильнее. Было приятно, что Егор рядом. В его присутствии я чувствовала равновесие. Я вспомнила его объятия и захотела снова оказаться в надежных руках...

Мне пятнадцать и меня считают отморозком. - Тварь ты такая, сколько я буду тянуть тебя на себе? Дармоед! - кричала мне вслед моя бабка. Я выбежал на лестничную клетку, хлопнув дверью. В душе зародилось облако злости и ненависти. Я злился на старуху, которая видела во мне результат своей собственной несостоятельности, как матери. Я ненавидел свою мать, которая оставила меня, решив, что только она заслуживает лёгкой и беззаботной жизни. А что я? Я теперь дармоед. И тварь, потому что жрать хочу...

"Никогда! Слышишь? Никогда я не буду такой, как ты!" - кричала я у себя в голове. В свои восемь лет я уже умела кричать. Громко, про себя.     Утро. Я встала с серой постели и пошла на кухню, пиная пустые бутылки на полу. Как же я ненавижу запах водки. Едкий воздух проник в мои маленькие ноздри и начал щипать у самого горла.      Я навсегда запомню, что такое алкоголь. Это то, что делает маленькую девочку глубоко одинокой и несчастливой. Самые родные и любимые глаза смотрят, но не видят тебя...

Я лежала на кресле и чувствовала, как мой сын стремиться увидеть наш земной мир. Он упорно и бескомпромиссно прокладывал себе дорогу, но в то же время старался не причинять боль. Я это поняла тогда, когда осознала, что боли нет. В душе вспыхнули мериады чувств. Благодарность и искренняя любовь окутали сердце, и я, как опытная мама, стала помогать своему сыну появиться на свет. Без истерик, терзаний и криков. Прошло не больше десяти минут и мой мальчик вздохнул полной грудью. - Удивительно! Нет ни боли, ни разрывов...