Не учи жить

Виктор взял его из приюта в марте. Не потому, что хотел кота. А потому, что в квартире стало слишком тихо. Тишина поселилась у него год назад. Сначала робко — после похорон матери. Потом освоилась, заняла все комнаты, легла на диван, села на кухне напротив. Виктор чинил холодильники и стиральные машины, возвращал людям тепло и холод, а домой приходил в пустоту. Открывал дверь, снимал куртку, включал свет в коридоре — и всё. Никто не спрашивал, как прошёл день. Никто не ждал. Он не жаловался. Он вообще не умел жаловаться...

Труба потекла во вторник. Вернее, она текла уже месяц — тонкой струйкой, которую Галина подставляла под тазик и меняла воду каждое утро. Но во вторник труба сдалась окончательно: из-под гайки ударило, и вода пошла по полу, быстро, как весенний ручей по асфальту...

Она пекла пирог с капустой. Тесто подходило, она мяла его ладонями, тёплыми, в муке, и смотрела в окно. За окном шёл снег — медленный, крупный, как в детстве. Она подумала: «Вот и ещё один день прошёл». И не почувствовала ничего. Муж сидел в комнате, перед телевизором. Там что-то гудело — новости, футбол, неважно. Он редко говорил с ней. Она — тоже. Так было привычно. Сорок лет. Дети выросли, разъехались. Внуки приезжали по праздникам. Жизнь шла своим чередом, ровная, как асфальт на дачном посёлке...