Сергей Белобров стихи и поэзия

Пожухший лист осенний прошлогодний старый, Еще не высох, не отмерз от тающего снега. Его края трепещат. Ветер уж не злой, а будто бы усталый, Пытается его отнять у вымершего бреда. Но он не хочет. Даже дело не в привычке, Ему так нравится лежать под тенью веток. Его подруги, прошлогодние синички, Уже щебечут между почек- молодых древесных деток. Уже не видит смысла радоваться солнцу. Ведь не согреет оно сморщенную выжженную душу. Лишь иногда из хулиганства бросится под ноги незнакомцу. Или с размаху бросится купаться в лужу.

Постой, прошу, не торопись, Не мы ли предавались сантиментам, Не мы ли улетали вместе с ветром, В ту голубую и безоблачную высь. Когда мы поднимались в неба синь, Раскидывая руки на траве зеленой И жизнь вели, и чистой, и влюбленной, Кричали солнцу: "Не остынь!"... Так, что же стало,посмотри, Мы так изрядно сразу почерствели, Как будто души замели метели. Хоть пальцами возьми и разотри. Не замечаем уж любовь и красоту И сердце успокаиваем горьким ядом; И на весну глядим спокойным взглядом; И замедляем пульса частоту. Взирая в мир тяжелыми глазами, Решивши, что желанья непостяжны, Завоем мы коротко и протяжно, Сжигаем души в дым последними слезами.

И нету чести во мне ,нету правды Я ,как художник в начале карьеры, Я раскидал все мольберты и камни. Художник и скульптор... Еще до премьеры Я брал и калечил себя и сознанье, И всем улыбался не видя надежды, И знайте ,собаки,не надо признанья Я в вас не поверил и в ваши надежды. От мира всего убегаю я в дали, В далекие детские мысли и грёзы, Где папа учил как мне жать на педали, А мама укутывала в морозы. И здесь, как и раньше все стол и посуда, И за столом все родные всё лица, И вроде не пил я вчера, но так тянет Из светлых озёр твоих похмелиться.

Полюбил гулять под дождем, Когда ветер срывает одежду. Раньше думал, мол, обождем.. Эти мысли вселяли надежду. Для надежды была опора- Свет от солнца и свет луны, А теперь, будто плод раздора, Свет и тьма с двух сторон стены. Что бы с тьмою не повстречаться, Запустил себе в душу яд И с собою придётся расстаться.. Не губить же вокруг всех подряд.. Яд пробрался в вены и в душу, Искалечил и так больной мозг. Он трясёт все тело как грушу.. Мысль течет, как плавленый воск. Но в сознанье разбитое, дряблое, Где средь мыслей идет кутерьма, Вдруг пришло понимание странное- Яд и есть, та кромешная тьма.. Эта мысль не вселяет надежду, Хоть казалось, что все обождем.. Ветер пусть срывает одежду... Полюбил я гулять под дождем...

Под ногами лишь желтая грязь. Из-за туч не видать звезд с луною. Мир закутан в туманную липкую вязь, В голове... Что случилось весною... Разъяренный,растраченный,хмурый, Пер сквозь слезы, как дикий кабан, Но воспрял силуэт мой понурый- Сердце бьется в большой барабан! С той поры все сильно сменилось, Дождь омыл и я снова живой… Уж не жаль, что все так получилось; Жизнь-не жизнь не познай эту боль. Мир предстал предо мной в новой краске! Белым золотом нежности кожи и локон! Хоть внутри жду все бури и встряски, Не закрою души своей ставень и окон! ....................................................... Но вдруг понял, что это лишь бредни, Что являлись в тумане липучем таясь. Было все это мыслью пред сонной.. последней.. Под ногами лишь желтая хмурая грязь...

Закрой глаза, Представь, там где-то одиноко. Там холод-выжженный хрусталь. Гулял он где-то по болотам И пахло цианидом. Будто пах миндаль... И в тех, Заброшенных и обезлюдненых болотах, Я ощутил, что могу все же быть здоров. Сквозь хмарь тоски, паров прогнивших гротов, Пробилась зелень глаз, глаз голубых тонов. И для тебя моя далекая, но дорогая, Я отрекаюсь впредь разгульно жить, Мне не нужна ни кто, кроме тебя- иная. Еще я отрекаюся скандалить, драться, пить.

Когда-нибудь устану ждать звонка, И бросив всю обрыдлую реальность Позволю,что б в мой мир свалилася тоска И что бы чувства превратилися в банальность. Сегодня разряжаюсь. Ухожу опять туда, Где слышны стоны обо мне пророчества, Где не был Тишиною предан никогда В далекие тоннели Одиночества... В тоннелях запах серы, темнота Свет пробивается лишь в дыры стен, Оборванная в клочья паутина там, Ни кто не видит и не требует склонить колен. Там смею я руки отрывистым движением Из дум смахнуть тот образ,что ночами гложет, И разрываясь с тяжким первобытным притяженьем Забыться от того что мысли потревожит. И как бы ни было мне хорошо и одиноко Там нет ни крохи тех волнующих мечтаний, Что вознесут над гадким миром так высоко И с силой бросят нас во тьму людских страданий В далекие тоннели Одиночества, Где не был Тишиною предан никогда, Где слышны стоны обо мне пророчества Сегодня разряжаюсь. Ухожу опять туда...

Извините. Идти мне пора, Просто дома нет ни кого. Надоела в веселость игра, Не хватает тепла одного... И еще эта осень на зло... Заливает холодным дождем. От ветров ее душу свело, Лишь растопится лунным огнем. Закрываю я дом на засов. На засов до самой весны. В окнах смытые призраки снов, Да и стены немного тесны...

Он по долгу курил и смотрел в небеса, Как закаты сменяют восходы. Днями хмурый ходил, он искал чудеса, В людях, мимо несущих невзгоды. Он смотрел, как с неба падает дождь, Много злился и пил понапрасну, Ненавидел всю в мире живущую ложь И терпеть не мог мышью окраску! Разбивая в пыль душу и в кровь кулаки, Он искал красоту в каждом миге... Но сломался и с чьей-то не легкой руки, Начал смысл смотреть в черной книге... С чернотой ее буйной смешался и сам, Не пытался себя настоящего скрыть! Отпустил свои мысли и дух к небесам И с момента того начал заново жить... Он по долгу курил и смотрел в небеса, Много злился и пил понапрасну. Днями хмурый ходил. Он искал чудеса! И терпеть не мог мышью окраску...

И снова ты со мной моя, любимая страница. Еще не пачкана пером и девственно чиста. Ты верная подруг моих ночных сестрица, Меня ты пробудишь собой и отвлечешь от сна. И уведешь с собою по кривым изломанным тропинкам, Подальше от постылых стен и надоевших дум, В луга далекие, где места нет избитым памятью картинкам, К озерам с тростником, чтоб слушать ветра шум. С тобою я могу не тяготиться снов виденьем, Раскинув руки, до зари смотреть на блики звезд. Справляться с дикой злостью, с пальцев онеменьем И понимать, что мир вокруг так бесконечно и бездонно прост. И как бы не марал твой дух, не пачкал твою плоть, Ты все равно не отвернешься, станешь только ближе. Впитав чернила словно страсть, а мысли, как любовь, Ты тихо будешь ждать и я вернусь. Я не обижу!

Ветер рябью покрыл обводные каналы, Воздух держит туман из последних уж сил. С неба сыплется дождь, заполняя канавы. И деревьев листву будто кто-то струсил... В этом городе редкость другая погода, Фонари нам зажгутся светя вместо солнца; Вон та пара, под ручку, согреет друг друга, А вон те уж согрели бутылку до донца. Темнота наступает в недремлющий город. Свет из окон чернит гнезда птиц на деревьях, Блеск витрин распыляет и так буйный норов! Пожелаем гулящим ни пуха ни перьев!

Встречай Москва, заблудшего поэта! Огнями блеклых переулков и домов! Разнузданными всплесками бульваров света! И грязными попойками столичных кабаков! Встречай дождливыми проспектами, брусчаткой, Заснеженными парками, что полны от людей! Встречай меня, с моей потрепанной тетрадкой, Потухшими иль блеклыми огнями желтых фонарей! Встречай местами, где бродил я искренно любя. И теми тротуарами, где я впадал в печаль.. И если люди здесь не будут ждать меня... Пусть ждут хоть те, кто тут меня встречал.