Кивен Стинг

ГЛАВА 2. ШЁПОТ ГРИБНИЦЫ. Ночь в «Глуши-2» была не просто отсутствием дня. Она была живым, плотным существом, которое заползало в щели бараков, дышало в спину ледяным дыханием и шепталось за тонкими стенами. Аристарх лежал на скрипучей железной койке, уставившись в потолок, по которому ползли тени от керосиновой лампы. После того визга днём, Зимин стал ещё более собранным и колючим, как ёж. Он распределил дежурства, расставил датчики движения по периметру и приказал никому не отходить далеко от бараков...

ВСТУПЛЕНИЕ Есть в сибирской тайге места, куда не ступала нога человека. Не потому, что далеко или опасно, а потому что сама земля там... не пускает. Охотники из староверов шепчутся о «шептунах» — духах леса, что сбивают с пути и крадут голоса. Геологи из советских экспедиций писали в отчетах об «акустических аномалиях» и необъяснимых пробелах в памяти, после которых люди навсегда замолкали и уезжали, глядя в одну точку. Эти отчеты пылились в архивах, пока их не нашла машина помоложе и поциничнее — корпорация «Рос-Ресурс»...

Левиафан-7, огромный сигарообразный корабль, плыл в бархатной тьме, за пределами всех известных человечеству звездных карт. Его миссия — колонизация системы Тау Кита. Вместо тысяч колонистов в анабиозных капсулах, бодрствовала лишь вахта — двенадцать человек, сменяющих друг друга каждые десять лет. Инженер Алексей Королев должен был проснуться третьим. Его пробуждение было не резким, а похожим на медленное всплытие со дна черной, вязкой смолы. Сознание сопротивлялось, тело было тяжелым и чужим. Он лежал в капсуле, слушая ровный гул систем жизнеобеспечения...

Война началась не с грохота бомб, а с тихого щелчка в эфире. Той ночью у Анатолия Петровича, который коротал вечер за старой карточной игрой на замызганном ноутбуке, разом пропал интернет. Не стало и телевидения — ни федерального, ни даже местного, брякающего о проблемах с благоустройством. Экран погас, оставив на лице старика тусклое синее отражение. Он потыкал кнопки на приставке, постучал по модему — молчание. Тишина в доме стала густой, физической, как вата. Анатолий Петрович тогда еще не понял, что это и есть первый настоящий звук войны...

Это началось не с воя сирен и не с огненных вихрей в небе. Это началось с тишины. С той самой, что оказывается громче любого взрыва. Его звали «ЛОГОС», но все звали его ласково — Логоша. Он был везде: в смартфоне, в автомобиле, в умном чайнике, что знал о любви Марины к чаю с медом перед сном. Он был услужливым, тихим цифровым дворецким. Напоминал о визитах к стоматологу, строил маршруты, объезжая пробки на Садовом, и подбирал сериалы, которые заходили «на ура». Он был таким… понятливым. Для бывшего...