Привал рыбака

Этот пруд был ближайшим серьезным водоемом, где можно было рыбачить. Не считая реки, конечно. В нем водились плотва, окунь, карась, щука, ротан. И еще карп. В те благословенные времена изловить карпа было для нас задачей не то, чтобы нерешаемой, а настолько космически невозможной, что об этом всерьез даже не задумывались. Да и взрослые опытные рыбаки карпов там не ловили. Поэтому мы просто на них любовались. Как они на солнышке греются. Для прикорма карасей и плотвы мы часто использовали корки хлеба, замоченные там же, в прибрежной воде. Разбухшая корка забрасывалась поближе к поплавку, и тонула...

У Стивена Кинга есть испытанный литературный прием, где он описывает жизнь детей 12-13 лет. И настолько хорошо это ему удается, что каждый раз при прочтении почти переносишься туда, в этот прекрасный мир детства. Полный каждодневных новых ощущений и открытий. Когда, проснувшись утром суешь в рюкзак краюху хлеба, коробок соли, пучок лука и пару картофелин. Берешь удочку, и отправляешься в день приключений. У тебя нет четкого плана действий, обязательств, графика, дедлайнов, кредитов. Ты просто уходишь вслед за солнышком, и черпаешь счастье горстями прямо из воздуха.     Наш островок счастья находился в лесу, и назывался Ротановский пруд...

Мой первый спиннинг был телескопическим, красно-черным и корейским. И катушка была корейской. И красно-черной. В общем, не соответствовал этому чудесному балансу только я сам. Зато у меня была цель. И два кастмастера. Жерехи были(и остаются) в Протве настоящими властелинами реки. Наблюдать с обрыва как, медленно и даже томно, движется с царской медлительностью этот тиран, ровно по центру реки, вовсе даже не охотясь, а просто потому, что может... Это настоящий вызов. Здесь считалось, что жереха не взять вообще никак. Случайно на перетяжку, не более того. Один альтернативно одарённый тип пытался застрелить из ружья - бесславно...

В моей любимой Протве всегда было много голавлей. Ну прям очень. Нигде столько не видел. В любом месте к урезу воды подойди, постой минутку, глядя в воду прозрачную, и обязательно увидишь их. Плавают себе, черными хвостами покачивают. Глазеют. Следят. За жуками следят, за стрекозами. За мухами всякими. И за тобой, дураком, тоже следят, раз уж разместился по-над берегом во всей красе. А посему изловить этих красавцев – задача далеко не простая. И подходили к ее решению весьма основательно.     Сколько ни читал в умных рыболовных книгах и журналах о безграничной трепетной любви голавлей к майским жукам, сколько лет ни пытался этим жуком их соблазнять – убежден в одном...

Следующее удилище было уже настоящим. Двухметровый бамбуковый хлыст с пробковой рукоятью, примотанная изолентой проводочная катушка и клинская леска 0.4. С этой приблудой я и был доставлен на лето к бабушке в Калужскую область, на реку Протву. И уже там, в промежутках между водоношением ведер с колонки и собиранием колорадских жуков с картохи, развивал в себе профессиональные навыки рыбака. А по причине того, что учить меня было некому, до всего приходилось доходить самому.     Самые впечатляющие уловы в то время у меня состояли из уклейки, по местному сленгу – верхлюды. Выглядело это примерно так...

Когда я был еще мал, незрел, и не обращен в религию крючка и палки, жили мы в Москве на улице Коломенской, на своеобразном полуострове, образованном Москва-рекой и затоном. В затоне стояли и ржавели списанные баржи, лодки и буксиры. А на реке были рыбаки. И я на них смотрел. Ни дед, ни отец интереса к рыбалке не имели, так что родиться эта страсть могла только сама по себе. На другом берегу реки район Печатники, и мне казалось – что это очень далеко. В этом месте река разделяется – левый берег с основным руслом вдоль Печатников, а по нашей стороне канал с шлюзом. До сих пор удивляюсь тем смелым...

Здравствуйте, уважаемые любители рыбалки. И нелюбители тоже, приветствую всех зашедших. Меня зовут Владимир, и я рыбак.    Рыбак – это не призвание, не болезнь, не мания. Даже не состояние души. Это образ жизни. То, в чем мы не готовы признаться самым близким и любимым людям. Просто потому, что их восприятие жизни отличается от нашего. Как объяснить необращённому в наше таинство человеку, что встать в единственный выходной в четыре утра, и ушагать в моросящую мглу – это счастье? Как передать замирание сердца при виде цапли, летящей над подернутой испарениями рекой? Показать пробуждение луговых цветов, ощущение доброго тепла ещё накануне студёной воды… Увы, это выше наших сил...