Яна Яга

Живешь себе живешь. И кажется всё же в порядке. Семья нормальная. Денег достаточно. Дети. Даже прогулки есть, шопинг, культур – мультур всякий. Но как быдто чего-то не хватает. Как по накатанной едешь себе. И накатывала вроде сама. И всё устраивает. Но чего? Чего не так-то? С таким запросом приходят не потому что с жиру бесятся. Совсем избалованные. Лупить вас, баб, надо. Нет. Хотя может кому-то и хотелось бы так думать. Нет. Потому что действительно чего-то да не хватает. Как на улице когда сумерки окутывают город. Вот ты стоишь: силы стоять? Есть! Земля под ногами? Есть! Кислород? Присутствует. Ты сытая, одетая, обутая. Что не так? Да просто ты выходила днем. Было светло. А сейчас вокруг всё меняется. Темнеет. И того что было раньше уже не достаточно. Надо что бы кто-то просто зажег свет. И осветил новые обстоятельства. И сразу появляется радость, наполненность, понимание. Так и с человеком. Просто надо что-бы кто-то помог зажечь внутренний свет, потому что в какой-то момент обстоятельства поменялись. Кто в твоей жизни помог включить внутренний свет?

Лара занесла вилку над пирожным – облачком. Она столько мечтала сходить в это кафе и позволить себе одно из этих пирожных. Оно стоит как целый торт. И только мне. Нежная текстура таяла во рту. Действительно как облако. С хрустом ломался верхний тоненьких хрупкий слой белого шоколада. И у Лары тоже что-то хрупкое будто надламывалось. Она никак не могла прочувствовать вкус душистого чая и нежного пирожного. Всё было как будто ватным. Баснословные для неё полторы тысячи комом встали в горле. Но она же была готова к таким тратам. Шла за другим. За удовольствием. За позволением себе чего-то большего. За выходом за рамки обычного. И тут ничего. Она знала, что десерт вкусный. Он вкусный, но у неё во рту какая-то вата. Да что же такое?! Почему я не могу получать удовольствие? Почему меня сладкая нега не окружает и не погружает в себя? Почему я всё время на стороже и не могу расслабиться и включиться в процесс всецело, полностью отдаваясь происходящему? Я будто стою в сторонке. Всегда. Везде. В сторонке оно оказалось безопасно. И не замечать, как объемна красота, вкус, любовь, как многогранны чувства, какими яркими красками переливается жизнь. Ведь ей это было недоступно. С самого рождения. То, что ребенок получает безусловно, просто так: улыбки, нежность, прикосновения, поцелуи, объятия, материнское молоко – всего этого у неё не было. Н И К О Г Д А. Ей давали самый минимум. Еда. Одежда. Сыта, обута, чего тебе ещё надо? И за этот минимум она кожей чувствовала, она всем телом знала, с неё спросят. Ох, как спросят. И сейчас: побоями, плевками в душу, унижением. И потом: пресловутым стаканом воды. Единственное, как она могла снизить объем своей ответственности, – это мысленно отказываться от того, что ей дают сейчас. То, что она должна была вернуть, было настолько больше, настолько огромнее того, что ей давали. И так это ощущалось тягостно, что проще было отказаться от всего, что предлагают. Ноль. Пустота. И теперь, когда она взрослая, всё, что предлагало сейчас получить удовольствие, по-прежнему прежнему шло в обнимку с неотвратимыми последствиями. Наслаждаться работой, отношениями, едой, путешествиями, сексом, отдыхом, деньгами – всё это было невозможно. Страшно! В сессии любовь, которая принадлежала ей после рождения, представлялась огромным светящимся шаром зеленоватого оттенка. Она его и не сразу разглядела, потому что ей принадлежал маленький остывший осколок, превратившийся в чёрный камешек. Но увидев весь масштаб принадлежащего ей, сложно отказаться быть владельцем всей этой любви. Осталось поверить, что получая такое огромное счастье, где-то за поворотом не ждёт огромнейший долг или утрата, с которыми никогда не расплатиться. Она твоя! Просто так! Это состояние удовольствия от жизни, достоинства, любви, счастья такое же твоё, как ухо, желудок или большой палец левой ноги. И за это не последует никаких обязательств. Просто бери, просто будь счастлива. Это и есть плата за удовольствие – быть счастливой. Теперь такую цену платить легко.

Мы ехали в метро. - Я - профессор. А вы кто? - Я.... Я... Я замешкалась. Я - мать. Он усмехнулся. - Не смогла ничего добиться, скажи, что выбрала семью. Оля поникла. Этот профессор попал в жгучую её боль. Семья - это то что получалось. Приготовить ужин, пробежиться по дому как ураган в обратной съемке, оставляя за собой блеск и чистоту. Позаниматься с детьми. Это всё было так просто и естественно. И, конечно, сотни, миллионы раз обесценено ей самой. Ещё и этот. Профэссор. Кислых щей. Хотелось ей обесценить вслед и его. Но мысли не успели ухватиться за эту удочку. Они понеслись размышлять, а правда. А что ещё? Вот это дядька умрёт и помимо того, что станет добротными стакиллограммами удобрений оставит на земле след из своих трудов. А что я? Я вообще хочу кремацию. Я зря что ли тут живу? А потом в голове начали вспыхивать образы. Закаты. Цветы. Люди. И тут Оля осознала свою ценность. Я радуюсь! Я каждый день радуюсь этому миру! Я замечаю каждый его закат. Я восхищаюсь луной. Не прохожу мимо цветов. С любовью смотрю на деревья. Приветственно махаю в ответ кленовым листам. Я бегаю по полю. Собираю в лесу грибы глагодаря грибницу. Я так сильно люблю этот мир. Восхищаюсь его красотой. Что, возможно, этого и достаточно. Каждый день быть счастливой. Наполнять своё пространство радостью простого бытия. Это и есть моя миссия. Оля улыбнулась, посмотрела на профессора. Кажется он всё понял. - Извините. Был не прав. И вышел в открывшиеся двери.

Люся тряслась в рыданиях. Она положила голову в ладони, согнувшись в три погибели. Как будто так, занимая меньше места легче пережить происходящее. Чувства хлынули потоком прорвавшейся плотины. Было страшно и больно. Пока за этими огромными чувствами она не могла рассмотреть ни себя, ни выхода, ни других чувств. Каких-то пять минут назад, задрав на верх голову и глядя на неё своими огромными глазами её пятилетний сын, чуть сморщась, выпил горькое лекарство. Ерунда. Но этот взгляд! Вся моя жизнь, мама, в твоих руках. Он полностью принадлежал ей. Тотальная вера, доверие, безграничная любовь, полнейшая безропотность и принятие. Осознание этой власти испугало. Она может делать всё что угодно, а он будет смотреть на неё глазами полными любви. Ещё секунда и она поняла, что и у её матери была такая же власть. Власть, которой она упивалась. Пользовалась отчаянно растаптывая, уничтожая и наслаждаясь. Это на столько поразило. Пронзило. Она, маленькая девочка, была безграничным шаром любви. В который летели отбросы. От которых она избавляется вот уже не первый год. Грязь от которой сложно отмыться. Потому что она впиталась и стала частью всего её существа, затмив её свет. До этого дня она протащила чувство, что доверие - это беспомощность. Доверие - это подчинение чужой власти. Это безропотность принимать ВСЁ, что на тебя выливают. Это быть игрушкой в чужих руках. Поэтому ей так сложно было доверять. Она не хотела больше ни на кого смотреть глазами полными любви, когда тебе в живот вставляют нож за ножом. Этот взгляд самого любящего сердца напомнил ей себя. Вскрыл огромную рану. Значит именно сейчас она готова была её увидеть и исцелиться. Что для вас доверие? Как распоряжаетесь властью, данной вам, Мамочки?