Сергей Семенов

Словно русский военный корабль, не идущий по- назначенью, над которым не видится флаг принадлежности к миро-ученью, так когда-то большая страна, на-почин стервенея от злобы смотрит больше уже не в себя , а в великое завтра утробы мимолётности. Выверен день и от нас уже дальше безличен, когда сможем себя отнести к облетелости бледных черешен в украинском свинцовом дыму, где не слышно уж криков от боли, что к лицу больше, чем подлецу - равномерно вздыхающей воле государства. Которое - дно и не видит в возмездья стакане, по устам , очевидно, текло, только в рот не попало. Едва ли контур чей-то в любви разберёт к беззастенчиво бедной идее тот тиран, что не знает забот с продолжением жизни, как целого.

Улетают евреи в Израиль, словно осенью птицы на юг, не известно что здесь оставляя и не зная, когда будут тут снова. Видимо, загодя поздно что-то делать уже здесь давно. Зажигают уставшие звёзды здесь какое-то "в прошлом" кино. Нет и не было в мире развалин кроме вбухнувшей в сердце трухи, потому что здесь дело- печали, и тоской зарастают стихи. Как как-будто бы не было места уходящему вслед кораблю завыванию: "родом из детства", и глаза провожают уют. Что-то знают они раньше хвори предсказания, словно грехи, не желая иных славословий, как война прорастают в стихи. Ожидают удачи подальше, и подольше чтоб где-то прожить, только русской пехоты на марше , как болезни, не - остановить. Мы конечно же встретимся снова, может в лучшем из мирных миров, только слёзы со слова на слово натекают, как воля богов.