Полина Назарова

— Зачем тебе, Ягмур, свою простоту показывать? Чтобы Сара да промолчал! Он при первом удобном случае пожалуется хан: и еще прибавит от себя вдвое. Но сейчас Саран не сможет Е зать. Он сам виноват и к тому же испугался, что Ефим бросит аб, Тогда хан сразу спустит шкуру с Сарана. и — Как было бы хорошо, если б все люди были похожи на Ефи- ма! — вдруг вздохнул Ягмур.— Вот он русский, а Саран — туркмен. Но разница между ними — как между небом и землей. Ефим — доб. рый человек. Я, признаться, буду рад, если смогу сделат ь ч10- для него...

В углу на самодельном столе горела десятилинейная лампа. На. кошме сидели и пили чай еще двое рабочих с постройки. — Проходите, проходите, друзья! — пригласил Ефимов. Касым остался возле печки у дверей. Ефимов, взглянув на него, улыбнулся. — А тебя надо особо приглашать? Или ты собираешься уходить? Сапармурад пояснил: р — У туркмен молодежь прислуживает. Вдруг чай понадобится или табак? Пусть Касым сидит там. Ефимов не уступал: Ж— Касым — мой гость. Он должен не: на почетное место. — Ефим, Сапармурад прав, — сказал Аман-пальван...

Но рабочие окружили Ефимова, удерживая его. Ефимов прочел тревогу на их лицах: «Если ты уйдешь, нам будет еще хуже!» — и остановился. ‚ Аман-пальван, покосивитись на Сарана, сказал: — Не надо ссориться, Ефим, это нехорошо для дела. Саран-бек и сам понимает, что пришел не на войну. Услыхав Аман-пальвана, Саран побагровел. — Мастер, оставим этот разговор, принимайся за работу, — по+ просил он. Ефимов подступил к Сарану: — Ты будешь еще бить людей? Саран готов был провалиться сквозь землю. Не думал он, что когда-нибудь ему придется так унижаться перед этим простона- родьем...

не обижал. А люди испокон веков жаждали доброго слова, хорошего обращения. Поэтому так уважали русского мастера. Он отдал Сапармураду свой сверток с завтраком, достал черте- эки. Без Сарана и Ефимов и рабочие трудились охотнее. Выехав со своего двора, Саран стал нахлестывать коня; он опаз- дывал на стройку. Чем ближе он подъезжал к строительству, тем злее становился. «Все на стороне чумазого, Со мной здороваются лишь потому, что боятся. Если бы не боялись, и не взглянули бы на меня. Если этот кул...

Через некоторое время Ефимов заговорил о главном: — А ведь без хана было бы куда лучше жить! Хороших людей много, они и сами могли бы управлять племенем. Байраммурад с удивлением спросил: — А не потянет каждый в свою сторону? Ведь даже двум людям бывает порой трудно стовориться! г — Беднякам делить нечего, они уживутся между собой. — Наши старики говорили, что когда-то и мы жили без ханов. Но тогда каждое племя воевало со всеми другими и никакого сотла сия не было. Расскажи лучше, так ли живут у вас или по-другому: Ефимов отодвинул пиалу и принялся рассказывать старику и его...

Ефимов подошел, подал руку. Сел там же, где сидел в первь раз, и, как тогда, скрутил цигарку для старика. — Ну, аксакал, как чувствуешь себя? Что говорит тебе сердце! Дело идет к теплу, пора и выздоравливать. «Теперь я понял: мне нужен был этот человек!» — удивленно думал Байраммурад. — Чувствую-то я себя неплохо. А на тебя обижаюсь. Где ты скр вался? — И, не получив от Ефимова ответа, вдруг крикнул в при крытую дверь: — Акджагюль! Зайди-ка сюда! Акджагюль вошла и, заметив Ефимова, спрятала лицо...

Байраммурад молчал. Ефимов видел, что в душе старика происхо- сильная борьба, и решил не отставать, пока не уговорит его. Байраммурад верил в бога. Он старался по возможности не на- шать шариата. Но намазов не свершал и поста не придерживался. бы не раздражать муллу, он ежегодно в месяц оразы куда-ни- ‘уезжал. Предложение Ефимова сразу понравилось ему, но он опасался угого: «Что скажут соседи, старики? Опозорят. Скажут: на старо- лет обратился к русскому знахарю. Никто не придет на мои’ по- ороны...

а Байраммурада, п нищий батрак Ягмур, и даже — тут Саран позе- енел от злости — этот полоумный старик Аман. Даже он притво- яется богатырем! Нет, этого дела нельзя было оставить так. Пого- ите! Будет праздник и у Сарана. Только постройте эту станцию, а эк потом он расечитается за все! Саран сел на коня и поскакал в поселок, ища двор, где ярче под котлом горит огонь, чтобы отвести душу на хорошем угощении. Ефимов поужинал с Черкезом, посидел немного, раздумывая о чем-то, и встал. — Я пойду к Байраммураду...

дривал себя, как делал это в трудные минуты. Лежа на спине и мядя в отверстие для дыма, он мучительно думал о близкой смерти. Он прожил свою жизнь так, как ему хотелось, и знал, что душа его окрепла в годы странствий, он получил много новых знаний, по- ‘лезных и бесполезных, умных и пустых. В последние дни он. думал ‘особенно много. Просыпался ‘среди ночи и смотрел в темноту, словно азглядывал пройденный путь. Вспоминая, он то улыбался, то взды- хал, никакая малость не оставляла его равнодушным. Он рассматри- ал свою жизнь с самого начала —— от дома отца и до нынентнего времени...

Крики Сарана долетели до Ефимова. Бросив свое дело, он шел и сердито спросил Сарана: $ Что тут случилось? Яму узко роют. Стена па таком основании не удержится, 91 пому видно! — проговорил Саран. } - Взгляни на чертежи! } поглядел на бумагу, на множество линий и покачал е понимаю, — криво усмехнулся он...