Николай Павлинов

бы доволен сам Ефимов, если бы смог помочь парню! Ведь Касы ни с кем не поделился самой дорогой тайной своего сердца, он пр шел именно к Ефимову, только на него надеялся он. Вот о чем думал сейчас Ефимов, и нельзя сказать, чтобы эти раз мышления были приятными. Парень растерянно глядел на него. Наконец Ефимов сказал: — Ничего сейчас я тебе не посоветую, дай мне подумать, Касым торопливо ответил: — Думай, Ефим, хорошенько думай! Только никому не говори, Это дело пахнет кровью! Ефимов пошутил, чтобы рассеять мрачные мысли парня: — Тогда запри меня в комнате, чтобы я никого не видел...

— Случилось трудное дело. Я полюбил дочь одного хорошего че- ловека. Ефимов вздохнул с облегчением, лицо его прояснилось. Касым, набравшись духу, продолжал: — Но только они иги, а мы кулы. Мы далеки другот друга, как черный цвет от белого цвета... — Голос у него дрогнул. Ефимов понял, как его друг страдает, да это и не трудно было понять — парень даже в лице переменился. Ефимов готов был ему помочь, но дело было связано с религией, с местными обычаями, слишком уж чувствительные струны народной души затрагивались тут...

человек хорош, к нему хорошие люди тянутся», — с теплотой подумал он о своем товарище. Они не спали всю ночь. Рано утром Ефимов проводил Григория Петровича в Ташауз. Любовь к Акджагюль и мучила Касыма и делала ето сильнее, Люди на стройке стали, особенно в последнее время, хорошо к. нему относиться. Через пять дней Касым уже чувствовал себя здоровым. Но болело сердце. И эту боль невозможно было унять. Ефимов как будто прикоснулся волшебной палочкой к его гла- зам, и они прозрели. Раньше Касым...

и Но радости и печали любви не могли уместиться в его. сердце. Надо было найти человека, который мог бы хранить тайну. Но кто найдет лекарства против твоих страданий? Разве только... Ефим? — Однажды после работы, когда люди расходились по домам, Касым риотстал от других и пошел за Ефимовым. - Ефимов обернулся, а Касым покраснел от смущения. Но мастер, казал, как будто не заметив этого: — Если ты не торопишься домой, заходи ко мне в гости. Касым тотов был обнять Ефимова, который так просто вывел го из затруднительного положения...

узнать что-нибудь о своей болезни. Она страшила его все больше и больше. Ефимов сказал доктору: — Это не простой старик. У него открытое сердце, поэтическая душа. Будь он грамотным, образованным, он, может быть, стал бы передовым человеком... А на его долю выпала тяжкая жизнь степня- ка. Если есть какая-нибудь возможность, надо поднять его на ноги. Ради его сына и внуков! Старик их очень любит. Доктор задал Байраммураду множество вопросов. Ефимов перево- дил. Доктор, устремив взгляд в одну точку, внимательно выслушивал каждый ответ...

По- том Байраммурад-ага, привстав, брал чайник, три раза наливал в пиалу чай, каждый раз переливая  его’ обратно в чайник; и уж затем начинал пить. Акджагюль как свои ‘пять пальцев ‘знала ‘эту науку. Но все же Байраммурад-ага считал своим долгом: снова и снова. по- вторить ей эти правила.. После курения и чаепития Байраммурад-ага чувствовал себя лег- че. Он рассказывал внучке про свою жизнь, про смелых людей, про быстрых как ветер коней, про острые сабли и замечательные ружья. В. эти часы девушке не верилось, что...

ралась поднять ее, как вдруг перед ней встал ие С джагюль даже не заметила, откуда он взялся. Набравиия ОИ и подняв голову, она взглянула в лицо парня и тут же о тлаза. Но и мгновения было достаточно, чтобы рассмотреть его. '1а- рень был строен, у него были красивые, с искринкои, большие серые тлаза. Круглое, чистое лицо его обладало какой-то притягательной силой. На ногах у парня были легкие чарыки, одет он был в расши- тую рубаху и новые штаны. Парень тоже чувствовал себя стесненно. Собравшись...

Увидев старуху, парень отошел’ в сторону, с улыбкой взглянух на девушку и кивнул на прощанье. Акджагюль ответила ласковым взглядом. И он ушел. Он словно вынул сердце Акджагюль. Акджа- тюль показалось, что все опустело вокруг, стало бессмысленным. А старуха, подошедшая к ‘ней, что-то говорила; говорила. Акджагюль видела, как открывался и закрывался ее ‘рот, темневший, словно крысиная нора, но не слышала ее голоса, не понимала ее слов. Очнув- шись от странного забытья, она’ хотела ноднять тыкву на плечо, но руки не слушались ее, словно и они обессилели...

Саран тоже приступил к делу и, как подобает доверенному самого Джунаид-хана, проявлял большое усердие. Он пригнал из поселка дайхан, которые должны были работать на строительстве, и вверил их Ефимову. Среди них Ефимов неожиданно увидел Сапармурада. Сапармурад, после того как избил дочь за встречу’ с кулом, ре- шил, что навел полный порядок в доме. Разговорам об этой встрече был положен конец. Правда, он продолжал следить за дочерью, но насчет кулов был спокоен. Теперь-го уж дочь, даже издали увидев какого-нибудь кула, бросится домой, как обожженная...

занятая, была тем не менее очень наблюдательна. День и ночь жила она с мыслью; «Выдать бы ее теперь за хорошего человека, и можно было бы не беспокоиться за дочь». Мать ждала, когда Акджагюль поделится с ней своими мыслями и чувствами. Но Акджагюль стесня- лась матери, как стеснялась теперь всех. Лишь с Дурдымурадом у нее остались прежние отношения. Но это только казалось. Десятилет- ний мальчик тоже почувствовал, что сестра изменилась. Она смея- пась м краснела, стала мягче, пасковее, реже сердилась на него...