н смодов

"...Учкудук – три колодца..." Иванов заходит домой, закрывает железную дверь на щеколду, поворачивается, делает три шага по коридору, протягивает руку с сумкой, наполненную продуктами, чтобы поставить её на табуретку, а её нет. Когда час назад выходил из дома, табуретка была. Стояла у гардероба уже три года как вкопанная. Оторопь округлила его глаза и согнула рот в полукружье, сделав похожим на зомби в сумраке коридора. Жуткий шок кувалдой долбанул по его всему немолодому существу. Само собой разумеемся, в его кепконосе, как он иногда называл свою голову, возникло сильное смятение. Поток хаотичных...

В восемь утра будильник бесцеремонно обрушил на барабанные перепонки Бородкина ужасный звон. Взбудораженному бесчувственной железякой человеку не хотелось вставать. Вчера допоздна смотрел футбол по телевизору и не выспался как следует. Минут пять Бородкин лежал в кровати, шумно зевая, потягиваясь и почёсывая подмышки, живот и расположенные чуть ниже другие части тела. Наконец встал, подошёл к окну, широко раззявил в зевоте рот, отодвинул занавески. Лучи яркого летнего солнца, отражаясь в окнах соседнего дома, впились ему в глаза. Сощурившись, Бородкин едва слышно запел и поплёлся облегчаться....

Было начало двенадцати вечера двадцать второго года. Сторож комбината коммунальных предприятий небольшого городка Т. Николай Гордеев и сторож недавно закрывшегося мясокомбината, который находился через дорогу, Борис Волобуев, охранявший оставшееся там оборудование, играли в курилке конторы комбината в бильярд. Гордеев был высоким, спокойным и сдержанным. Волобуев, напротив, был импульсивным, горячим и невысоким. Обоим было лет по тридцать. Эмоциональный и амбициозный Волобуев очень не любил проигрывать и искренне переживал не только, когда терпел поражение в партии, но и после каждого своего промаха или успеха противника...