наташа воронцова

Говори же, говори, от заката до зари, про моря и про лиманы, про магнолии, тюльпаны, про приливы и отливы, птиц небесных переливы, говори со мной про бризы, про погодные капризы, про смятение и радость, и про то, что дарит благость, про усталость, про печали, про года, что вдаль умчались, говори со мной...

Оголтелую нежность никак не унять, Отвергала, казнила , стирала - опять  Проявляется в грусти слепого дождя, В тихом выдохе - знаю, я помню, нельзя! В синеве заполярных суровых небес, /Даже если ты умер , то снова воскрес И живёшь , не таясь, не скрываясь - во мне/ Эта нежность ютится в немой тишине,  В каждом всполохе нового летнего дня, И бросает меня из огня в полымя, Она душит, терзает и дарит...

— Помните? — Помню. — И я не забыла. — Как Вам живётся? — Неплохо, хотя… Впрочем, неважно, что было, то было. — С бедами Вы расправлялись шутя. Знаете, что в мире сложном и зыбком не позволяло мне сбиться с пути? Ваша, представьте, родная, улыбка… — Я понимаю, и мне не найти душу желанней и ближе, чем Ваша, не пропадайте, хотя б иногда снитесь мне, милый, действительность краше, если Вас вижу...

А во снах живёт дракон Дорогая моя принцесса,  В мире может полно прогресса,  Но драконы всё так же жгут,  Отжигают, верней, ничуть  Суть драконов не изменилась, Приглянулась, настройка сбилась  И несётся он напролом, Ах, принцесса, ведь дело в том - Устоять под его напором Невозможно , и очень скоро  Будешь по уши влюблена, Мощь драконам не зря дана. Симпатичен, горяч, воспитан, Каждый шаг у него просчитан, Связь с драконом не рай, да всласть… Через время решит пропасть, Заскучает, начнёт томиться По свободе, дракон, как птица, Полетать бы, а в клетке - смерть, Утомляет драконов твердь...

Скольжу по жизни плавно, не спеша, Ни ран не бережу, ни сожалений,  И жизнь, бесспорно, очень хороша И соткана из сказочных мгновений. Вчера ещё угрюмый небосвод  Творцом в лазурный бережно раскрашен,  Душа, устав от тяжести невзгод,  Притихла, и мороз уже нестрашен. Мир полнится предчувствием весны,...

жив Трижды выходила на дорогу, Вглядывалась в даль до боли глаз И гнала безумную тревогу — В этот раз Господь его не спас. Падала в бессилье на колени, Стонами взывая к Небесам, Небо содрогалось от молений, И бежала дрожь по полюсам. Не вникала в смысл похоронки, Не уходят те, кого так ждут, Даже там, в безвременья воронке, Где часы...

Когда мне будет лет так сто, Напялю с норкою пальто, Платок пуховый повяжу, Понятно, братцы, и ежу, Что стынет кровь у древних тёть, Коль жизни в теле на щепоть. Отправлюсь в парк, кормить ворон, Орущих мне со всех сторон, Мол, задержалась, бабка, здесь, Твоя давно пропета песнь, И ждёт кладбищенский покой, Смирись с реальностью такой. Швырну воронам зёрен горсть, А вслед отправлю стервам кость, Чтоб в глотках встала поперёк, Ещё мой тлеет огонёк! Займусь заморскою ходьбой, Да, скандинавы люд такой, Всучили палки — на, ходи И о болезнях не трынди! И так ходьбой разгорячусь, Что в дали светлые умчусь...

«(Уж не чудится ль это мне — Это небо и дождь в окне? Жаль, не греет в пути звезда, Нарисована, что ли?. Да!)» Дороги мои извилисты, Хотелось бы напрямик… То смехом зайдусь заливистым, То резко срываюсь в крик, Пусть многое не сбывается, Теряю слова в бреду, За что-то пришлось покаяться, Да, кто без греха? Иду...

Я любил эту хрупкую девочку С непослушною гривой волос. Я, считавший влечения мелочью, Будто сердцем к девчонке прирос. Её смех был желаннее золота, Поцелуи сжигали до тла, Били мысли безжалостным молотом, Только с ней жизнь легка и светла. Звёзды падали с неба в ладони нам, Только что мы могли загадать, Если чувств не бывало бездоннее, А другого нелепо желать… И страшась её власти, уехал я, Обещая, что скоро вернусь, Лили ливни, являясь помехами...

Про таких говорят- огонь, посмотри, как идёт — парит, а попробуй приблизься, тронь, да на месте испепелит. Про таких говорят — the best, королева кривых зеркал, и первейшая из невест, что ей только не предлагал. Только, что я могу, она, горечь смутных и долгих снов, все имеет давно сама, что ей крохи моих даров. Холодна, как стотысяч льдин, а улыбка — дары Небес, затянувшийся горький сплин, я погиб в ней и не воскрес. Где-то там, под щитом из льда, растопил бы, не знаю как, притаилась её душа  что в ней солнце, метели,...