Илья Афанасьев

Красота без любви, это красота дьявольская. Любовь без красоты, это любовь в негативной форме

Нет, не прав, Ф. М. Достоевский красота не спасёт мир. Любовь - спасёт мир, но только в позитивной форме(филия, сторге, прагма, агапэ) Негативные формы Любви(эрос, людус, мания) будут приводит к трагедиям. Красота может быть убийственна. Например, красиво можно, и войну вести и танк поставит. Красиво выглядит и ядерный взрыв. Но такая красота только сеют смерть. Приведу отрывок из книги "Апокалипсис": "И когда Он снял четвертую печать, я слышал голос четвертого животного, говорящий: иди и смотри. И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя «смерть»; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертою частью земли – умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными." Мы понимаем, что как бы, ни красиво выглядел этот всадник, вряд ли он спасет мир. Ф. М. Достоевский забыл просто написать: "Любовь к красоте спасет мир."

Прав, конечно, Леонардо да Винчи, указывая на то, что люди вообще живут на счет жизни других людей: ибо каждый из нас, может быть, сыт именно потому, что есть другие, несытые, и наслаждается именно потому, что есть лишенные, и каждый из нас, сознательно или бессознательно, быть может, оттолкнул и исключил от владеемого им блага многое множество других людей. И именно здесь один из глубочайших источников того абсолютного милосердия, которое побуждало многих святых питаться и одеваться лишь настолько, чтобы быть в состоянии отдавать все свои силы страдающим и гибнущим. И здесь же одна из тех последних инстанций, перед лицом которой частная собственность должна быть не отвергнута, а принята и утверждена, но только в новом виде, подлинно христианском, освященном ответственностью перед Богом и людьми. Иван Ильин

С Рождеством Христовым, дорогие друзья. Предание о первой рождественской елке Эта история произошла в далеком прошлом. "Вифлеем, убогая пещера, и первый плач Спасителя мира. Родился Иисус! Внимая песнопению ангелов, вслед за путеводной звездой волхвы спешат с далекого востока на поклонение Божественному Младенцу. И не только люди, но и деревья, и луговые цветы, пестреющие вокруг, - все по-своему принимают участие в этом великом торжестве..." Радостно колышутся ветви деревьев, поклоняясь Божественному Младенцу, и в ликующем шелесте листвы, в шепоте трав слышится выражение благоговения к совершившемуся чуду. Всем хочется видеть родившегося Спасителя: деревья и кусты простирают свои ветки, цветы приподнимают головки, стараясь заглянуть внутрь пещеры, обратившейся теперь в священный храм. Счастливее других три дерева, стоящих у самого входа в пещеру: им хорошо видны ясли и покоящийся в них Младенец, окруженный сонмом ангелов. Это стройная пальма, прекрасная пахучая маслина и скромная зеленая елка. Все радостней, все оживленнее становится шелест их ветвей, и вдруг в нем явственно слышатся слова: — Пойдем и мы поклонимся Божественному Младенцу и поднесем Ему наши дары, - говорила, обращаясь к маслине, пальма. — Возьмите и меня с собой! - робко промолвила скромная ёлка. — Куда тебе с нами! - окинув ёлку презрительным взглядом, гордо ответила пальма. — И какие дары можешь ты поднести Божественному Младенцу? - прибавила маслина. — Что у тебя есть? Только колючие иглы да противная липкая смола! Промолчала бедная елка и смиренно отошла назад, не осмеливаясь войти в пещеру, сиявшую небесным светом. Но ангел слышал разговор деревьев, видел гордость пальмы и маслины и скромность елки, ему стало жаль ее, и, по своей ангельской доброте, он захотел помочь ей. Великолепная пальма склонилась над Младенцем и повергла перед Ним лучший лист своей роскошной кроны. — Пусть он навевает на Тебя прохладу в жаркий день, - сказала она. А маслина наклонила свои ветки. С них закапало душистое масло, и вся пещера наполнилась благоуханьем. С грустью, но без зависти, смотрела на это елка. "Они правы, - думала она, - где мне с ними сравниться! Я такая бедная, ничтожная, достойная ли я приблизиться к Божественному Младенцу!" Но ангел сказал ей: — В своей скромности ты унижаешь себя, милая елка, но я возвеличу тебя и разукрашу лучше твоих сестер! И ангел взглянул на небо. А темное небо усеяно было сверкающими звездами. Ангел сделал знак, и одна звездочка за другой стали скатываться на землю, прямо на зеленые ветки елки, и скоро вся она засияла блестящими огоньками. И когда Божественный Младенец проснулся, то не благоухание в пещере, не роскошный веер пальмы привлекли Его внимание, а сияющая елка. На нее взглянул Он и улыбнулся ей и протянул к ней ручки. Возрадовалась елка, но не загордилась и своим сиянием старалась осветить пристыженных, стоявших в тени маслину и пальму. За зло она платила добром. И ангел видел это и сказал: — Ты доброе деревце, милая елка, и за это ты будешь вознаграждена. Каждый год в это время ты, как теперь, будешь красоваться в сиянии множества огней, и маленькие дети будут, глядя на тебя, радоваться и веселиться. И ты, скромная, зеленая елка, сделаешься знамением веселого рождественского праздника". Предсказания Ангела сбылись, и с тех самых пор лесная ель радует народ каждый Новый Год от Рождества Христова! Давайте не будем гордиться и тщеславиться как пальма и маслина, а будем скромно унижать себя, как это делала елка. Ибо написано в Библии: Поникнут гордые взгляды человека, и высокое людское унизится; и один Господь будет высок в тот день.

ДЕТЯМ Дмитрий Мережковский Не под кровом золоченым Величавого дворца, Не для счастья и довольства, Не для царского венца — Ты в приюте позабытом Вифлиемских пастухов Родился — и наг, и беден, — Царь бесчисленных миров. Осторожно, как святыню, В руки Мать его взяла, Любовалась красотою Безмятежного чела. Ручки слабые Младенец В грозно сумрачный простор С беспредельною любовью С лона Матери простер. Всё, что борется, страдает, Всё, что дышит и живет, Он зовет в свои объятья, К счастью вечному зовет. И природа встрепенулась, Услыхав Его призыв, И помчался ураганом Бурной радости порыв. Синева ночного неба Стала глубже и темней, И бесчисленные звезды Засверкали ярче в ней; Все цветы и все былинки По долинам и лесам Пробудились, воскурили Благовонный фимиам. Слаще музыка дубравы, Что затронул ветерок, И звучнее водопадом Низвергается поток, И роскошней покрывалом Лег серебряный туман, Вечный гимн запел стройнее Безграничный океан. Ликовала вся природа, Величава и светла, И к ногам Христа-Младенца Все дары свои несла. Близ пещеры три высоких, Гордых дерева росли, И, ветвями обнимаясь, Вход заветный стерегли. Ель зеленая, олива, Пальма с пышною листвой — Там стояли неразлучной И могучею семьей. И они, как вся природа, Все земные существа, Принести свой дар хотели В знак святого торжества. Пальма молвила, склоняя Долу с гордой высоты, Словно царскую корону, Изумрудные листы: «Коль злобой гонимый Жестоких врагов, В безбрежной равнине Зыбучих песков, Ты, Господи, будешь Приюта искать, Бездомным скитальцем В пустынях блуждать, Тебе я открою Зеленый шатер, Тебе я раскину Цветочный ковер. Приди Ты на отдых Под мирную сень: Там сумрак отрадный, Там свежая тень». Отягченная плодами, Гордой радости полна, Преклонилася олива, И промолвила она: «Коль, Господи, будешь Ты злыми людьми Покинут без пищи — Мой дар Ты прими. Я ветви радушно Тебе протяну И плод золотистый На землю стряхну. Я буду лелеять И влагой питать, И соком янтарным Его наливать». Между тем в унынье тихом, Боязлива и скромна, Ель зеленая стояла; Опечалилась она. Тщетно думала, искала — Ничего, чтоб принести В дар Младенцу-Иисусу Не могла она найти; Иглы острые, сухие, Что отталкивают взор, Ей судьбой несправедливой Предназначены в убор. Стало грустно бедной ели; Как у ивы над водой, Ветви горестно поникли, И прозрачною смолой Слезы капают обильно От стыда и тайных мук, Между тем как всё ликует, Улыбается вокруг. Эти слезы увидала С неба звездочка одна, Тихим шепотом подругам Что-то молвила она, Вдруг посыпались — о чудо! — Звезды огненным дождем, Елку темную покрыли, Всю усеяли кругом, И она затрепетала, Ветви гордо подняла, Миру в первый раз явилась, Ослепительно светла. С той поры, доныне, дети, Есть обычай у людей Убирать роскошно елку В звезды яркие свечей. Каждый год она сияет В день великий торжества И огнями возвещает Светлый праздник Рождества. Декабрь 1882 Грузинская икона Рождества Христова.