*** МУЖАТЬ И В СКОРБИ
Осели на синь небес,
на плац, почерневший от крови,
на дальний сосновый лес
сажа и дым крематория.
Кажется: воздух и тот зачах:
конвою приказано жечь
заключенных живьем в печах...
У барака травинка смята
эсесовским палачом,
но зеленой косынкой
вновь выпрямляется по плечо.
Дымит Заксенхаузен.
Но никто из живых
здесь не скорбит:
живые обязаны бороться,
мужать даже в скорби! Заксенхаузен, 1944 г...