DaySmirin

Где-то в глубокой тиши Вселенной Мирно сидит Властелин, наблюдает за идиотами. Этот твердит «не могу быть с ней — слишком тленный», Ну, а она чувствительно льет дожди над нотами. Мирно сидит Властелин, пятый раз, говорит, их сталкиваю: Этот в прошлом застрял, как лет восемь смотрел на сварку, Ну, а она из тех, кого выучили помалкивать И героически жизнь пускать насмарку. Если бы раньше, мол, было бы все иначе. Это не факт, естественно, но так решило время. Мир интересен, но он ничего не значит, Если свои идиоты под боком живут не с теми. К нужному, помнится, нет той простой дороги - Шаг — и она появляется под ногами, Определяется мыслью, своей природой, А нерешительных сразу ведет кругами. Мир повторяет события раз за разом, Только слегка заменяя лиц с обстоятельством. Люди сейчас слабо учатся видеть сразу Кто и зачем завязал судьбу обязательством. Выбор за ними: злиться, судачить, бедствовать, Взять за узду все решения и их принять. Мирно сидит Властелин и дает ответственность, - Только забыл, вот, инструкцию подогнать.

Я решил, что, если мой мир не может быть вашим, я сделаю ваш мир своим. Чарльз Диккенс «Оливер Твист» Я пришел рассказать, как я стал таким, одичалым. Прочитай меня словно книжку: с фонарем и под одеялом, Прочитай, словно ты достал меня с дальней полки, Лишая приличного слоя пыли. На страницах моих истории, разговоры, вот только... Вспоминать о них не любили. Там случайные ветреные поступки и слова С глубоким осадком в душах. Там желание целовать, Не брать себя вечно в руки, Отпустить хоть чуть-чуть контроль. Просьбы там раствориться в звуке И сорвать напускную роль. Я молчал и слушал свою же жизнь, Выносил из себя весь сор и свою капризнь. Я держал в себе все, у меня каждый раз раскрывались руки, Когда шаг был твердей кинетического песка. Мое сердце билось и в каждом надрывном стуке Отзывалось эхом: «Все, хватит! Слышишь, беда близка!» Этот страх составлял целый цикл моих историй, Я присутствовал в них, живя с внутренним Я в раздоре. Лучше, думалось, ничего без боли, Лучше тихо все будет, как будто из ниоткуда, Чем последствия вот таких тренировок воли, Где от собственных действий спасло меня только чудо. Вот мой мир, начинаю его сначала — чистый лист С мелкой подписью «Я люблю...». Береглись До поры до времени, но иногда кричали Все страницы давней моей печали: Знаешь, а нас все-таки прочитали, Здесь оставив историю о любви.