Яна Кондрусевич

В детстве у меня был японский пупсик. Когда я играла с ним, я моделировала его реальность.  Из коробки сделала ему дом, наполнила его мебелью из бумаги. Повесила шторки. Слепила маленькие тарелочки из пластилина и наполняла их едой.  Мне хотелось, чтобы пупсик был счастлив, окруженный комфортом и красотой. Я приносила ему с улицы цветы и травку. Мне так хотелось чтобы он был живым, чтобы мог со мной разговаривать, бегать и смеяться.  Однажды я задумалась о том, что же в его жизни будет дальше.. Ведь у меня есть друзья, родители, весь мир для меня открыт. А у него никого нет. И не будет. Самое страшное для человека - это быть одному. Не важно, находишься ли ты в тюремной камере, или в прекрасном доме, окруженном пышным садом. Человек не может быть счастлив, когда он не делает счастливым другого человека. Мы так далеко ушли от жизни, сфокусировавшись целиком и полностью на САМОреализации, САМОуважении, САМОлюбии. А что дальше? Наверное, мой пупсик превратился в человека, который живет в 25-ти квадратных метрах, ест *ндекс Еду, едет на *ндекс Такси в *ндекс Кино, и не понимает, для чего он живет. Потому что другие пупсики и появились в его жизни, но его не интересуют.  Иногда он просыпается от странных снов, в которых он бороздит океаны, как Ив Кусто, но тогда он говорит себе: это все сны, это нереально.