Клава Ваунж

обложит данью народ и потребует помощи у богатых родетв! «Но, видно, деньги наши останутся при нас, — улыбнулся он.— то лишним еще никогда не называли», — думал Курбанмамед, тля на шедших к нему людей. 3 — Что-то медленно шагают, словно между ног повесили ч; ные кувшины, — сказал он. Все засмеялись, услышав ханскую шутку. Смех донесся до подходивших караванщиков, и они поблел Тридцать человек дожидались их, держа наготове оружие. Подо ближе, погонщики узнали Курбанмамеда. Позабыв поздорова: они с опаской взглянули на воинов, потом на самого хана и ост: вились, от страха еле держась на ногах...

Эщи с опаской взглянул на хана: = — Отец, не лучше ли сначала узнать, чей это караван? Эймир, крутя в руках ремень от ружья, вместо отца ответил: - — Чей же он может быть, как не Исфендияра? Кто еще может нагрузить оружием восемьдесят верблюдов? Я Хан недовольно нахмурил брови, и оба сына почтительно умолкли: — Воин обязан знать все, а‘о том, чего не знает, догадываться, сказал Курбанмамед.— Караван принадлежит Шаммыкелу. И: дияр получает. оружие’ из. Бухары. А это куплено на’ добро ваитих ограбленных сородичей...

вайте сначала поговорим. Хорошее слово змею выведет из норы, плохое — мусульманина из веры. Караван-баши ни на что не надеялся: ни на переговоры, ни на отступление. Он знал, что ничто и никто ему не поможет, если перед ним действительно отряд Курбанмамеда. Караван-баши был дядей Шаммыкела и’ знал, что Курбанмамед не простит ни ему, ни племян- нику разгрома своего племени. Да и стоит ли жить на свете, отдав в руки кровного врага столько добра? Заговорили и те погонщики, которые до сих пор молчали...

Эщи и Эймир, словно угадав мысли отца, заговорили: — Видно, что груз нелегкий. — Похоже, ящики с винтовками. Хан насчитал восемьдесят верблюдов, остановившихся полукру- том. Торопливо обувшись, опоясавшись патронташем, он вынул на- ган из кобуры, уселся на корточки и впился глазами в караван. Возле каравана началось беспорядочное движение. Проводни- ки — их было пятнадцать человек — сошли с верблюдов и с оружием в руках обступили караван-бапи. — Что это за люди у колодца? — Самый старший из погонщиков, с поседевшей бородой, ответил: — Ясно, что не чужестранцы...