Пашков Николай

: и н уже понимал, что так поднималось в нем недовольство а Вар продолжаться не может, наступа и Ио рь, когда Рбосии виаотй а а и здесь, на самой даль- тя т аа должно перемениться. Правда, ханы и а ее свом дайханам без боя, поэтому и. м тотовиться. И, пожалуй, даже хорошо, что он р да. него очень важно познакомиться с новыми ие помочь им разо- браться в окружающем, вовлечь их в общую борьбу. До восхода солнца Ефимов вышел во двор. Двор Сапармурада был широк. С краю протянулся довольно большой загон, Ефимов за- тляпул туда...

Ефимов откинул войлочную покрышку, заменявшую дверь, про- сунул голову в кибитку. — Здесь только я! Больше никого нет... Толос, слышавщийся из. кибитки, прервался. Ефимов ничего не видел. После дневного света кибитка казалась совсем темной. Он постоял немного, пока глаза привыкли к темноте. — Ты что — безрукий? Закрой скорее дверь! — грозно сказал кто- то из темноты. з фимов непонял ни слова — так быстро и сердито говорил хо- зяин, — но вошел и опустил кошму. Потом, глядя в темноту, спокойно ‘сказал, как будто пришел в давно знакомый дом: ...

Ефимов и не подозревал, какие мысли мучили бедного Сапарму- рада. Он брел, покачиваясь, держась за край арбы, думая только об одном: когда же доберется до тепла? Но вот’ арба ‘вонита: в ворота, и ветер, Е р в р остался ‘за стенами.  3 — Все живы? — спросил Сапа; ад- у же: закрыв: ним ворота. и : = Заметив рядом с арбой постороннего, жена шепотом ответила: — Слава боту... —- — Старик у меня болеет... Говори тише! Ефимовкивнул, обещая молчать. Сапармурад накинул на коня попону, привязал его к колееу арб чтобы поостыл после дороги...

зяину — тоже изрядный негодяй, может обругать, может избить за то, что побеспокоили. Если же привести этого русского к себе, то не рассердится ли больной отец? И что скажет жена? Как посмотрят дети? Вот зацача! «Ладно уж, будь что будет, пусть переночует ‘у нас...

В прошлом году до ушей Сапармурада дошла неприятная весть. Говорили, что Акджагюль встретила у арыка одного парня из не- большого племени кулов, жившего в их поселке. Парень не только, посмотрел на Акджагюль, но и посмел улыбнуться ей. Это видела ка- кая-то старуха и сказала соседке, соседка — внуку, внук — дедушке, дедушка — еще кому-то; так недобрая весть дошла и до Сапармура- да, и в тот день он впервые почувствовал себя несчастным. Он уда- рил жену, схватил прибежавшего на шум и крик сына за шиворот и кинул к дверям, словно щенка...

Курбанмамед-сердара, а это было опасное соседство! Курбанмамед- сердар, утвердившись во власти над племенем иомудов-джунаидов, превратил старую крепость в настоящее гнездо насильников. В кре- пости было полно вооруженных всадников, разбойников и трабителей всех мастей, которые, получив приказ принести чью-нибудь папаху, прихватывали заодно и голову ее хозяина. Любой из них мог подхва- тить Акджагюль на коня и ускакать с ней. Что будешь делать потом? Да и сам Курбанмамед-сердар, нарекший себя теперь Джунаид- ханом, стал так страшен, что жить под боком у него — все равно что...

ВОЗДУШНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ Летали с утра. Полеты шли своим чередом. Ист- ебители уходили за облака и возвращались. Но вдруг е > ь ровном гуде возникла заминка, будто появился какой-то невидимый враг, и сразу же деловитость сменилась трево- той. Все привычные шумы аэродрома перекрыл динамик трансляции управления полетами. — Борт восемь, борт восемь! Что У вас? Восьмой борт — истребитель майора Ярового — молчал, из динамика трансляции через обычное потрескивание радиопомех доносилось лишь надсадное хрипение, тяжелые вздохи...

В этот день он привык съедать кусок в. стародав- ней, еше детской традиции запивая его газир: . ной водой, Очень ему эта традиция нравилась. Даже когда он уже вырос и приходили его поздравлять выросшие друзья, в этот день пили только газированную воду... Валька поворочался еще, раздумывая, что бы предпри- нять, и пошел будить для совета Фагита, спавшего, как и все отделение прибористов, в противоположном углу кубрика. — А? Что? — забормотал спросонья Кучуков. — Ничего.— Валька присел на корточки возле крова- ти...

— Собаку. — Есты — ответи орить, п прапорщик, соображая, кто же мог _ Колесов удалился в кабинет. — Машку кто-то огада. ков посыльным. оо сообщил — Так жарко ей,— объяснил Лешка. ’Прапорщик взглянул на него си — Ты, что ль? — Ну,— сказал Барков, довольный. — Молоден,— вздохнул Панков.— Вам обоим приказа- явиться к бате на «дыню». _ _Мне из-за тебя? — спросил Сашка. Он всех прапор- ов, состоявших на должности механика, звал на «ты», что считал их по положению равными себе...

Барков и Мат ницкий домывали пол в вестибюле, урный по питабу Панков спал, когда приехал командир а дежурны! м : элесов, элка полковник К‹ Ме. т * Увидев полковника, Магницкий сунул Лешке в руки вою швабру и, застегнув на гимнастерке верхнюю сво * ) у ‘  т пуговицу, заорал: «таб! Смирно» будто кто-то еще, кроме Лешки, был рядом, ) Барков, конечно, вытянулся в струнку, приставив швабру к ноге, р : Магницкий строевым шагом, эухая сапогами по выложенному плиткой полу, подошел к командиру и отра- портовал:...

ку и, спрятав в мешок, опять улегся на полке... Стал вспо_ минать последнюю прогулку с Надей. Парк у них в городе был знаменитый — целый бор, гуляй, где хочешь. Они бродили по выстывающим аллеям и говорили. О чем же они говорили?. Из письма призывника Лыкова:. ..Гы всегда сердилась, что я ужасно рассудитель- ный и спокойный, как старик. Я и сам так считал, но вот выяснилось, что все это совсем не так, мне хочется выпрыгнуть из этого чертова поезда и бежать, бежать по шпалам к тебе. Как я буду без тебя? Эти два года — как стена, о которую я готов биться лбом...

Лешка тогда был в соседнем купе. Сидели там и сержан- ты, рассказывали о службе, было интересно. Сержан- ты сняли кителя и положили их на полку. Лешка внача- ле не обратил на это внимания, но потом погоны с лычками попали в поле его зрения, и у него мелькнула идея. Надев китель и шапку, он разбудил Бочкина, сказал, что тот спит не по уставу и что он, сержант, должен препро- водить его на гауптвахту в последний вагон. Шурик ничего толком не понял, но стал послушно одеваться. Лешка посоветовал ему нарезать хлеба на три дня отсидки и посыпать солью...