Психологичка

Двадцать минут-это очень немало для нашего города. Девятая школа была во дворе, но меня отдали в пятую по причинам, лучше видимым бабушке-учителю с огромным стажем. Не, каких-то привилегий я не имела, а первые годы в школе в принципе не помню. Это особенность моей памяти, она слишком точечная и временами, слишком провальная. Была я обычной серой мышью, без особых друзей и врагов. Позже я подружилась с Надькой и Анькой, и в эти двадцать минут дороги заходила за первой (она жила почти рядом со школой). Но я всегда опаздывала, если с ней. Надя по жизни опоздун, а я напротив. Обратная дорога домой, со второй смены, была всегда каторгой. Мучительной лотереей, ведь если свет в квартире горел определённым образом, то означало: родители пили. Я видела этот свет довольно далеко, ведь окна восьмого выглядывали поверх зданий. И я по этим выглядывающим частичкам окон уже знала, что именно ждёт этим вечером. Владимирский централ, Таня Буланова и гулкие выяснения, не дающие уснуть. А если папа в командировке, то и того хуже, мама с соседкой уходят в ксц, у них уже кондиция. А у меня уже конец света. Я упираюсь в железную дверь одной ногой, другой в стену, тем самым преграждаю маме путь. Кричу даже, чтобы пожалуйста она не уходила. Потом продолжаю это кричать стоя в окне, в форточку. Не мешает им уйти. А мне спать-мешает. Я засыпаю, проплакавшись. От усталости плакать. Хуже этого только встать с утра на мамин допрос, а что вчера было, Насть, я половину не помню?

Моя комната 9.6 кв. м. на восьмом этаже была вытянутой, словно вагончик и неуютной (я не умела и, может быть, не умею до сих пор, этому учат мамы, полагаю, если умеют сами). Во всю левую стену была карта мира, которая, если бы не была обклеена Сплином, Земфирой и Бритни Спирс, сыграла бы определяющую роль в знании мной географии (ни к черту). Прямо под картой софа, дальше кухонный постсоветский стол на чёрных тонких ногах с выдвигающимся ящиком под вилки, ложки и ножи. На боковушке стола было ручкой написано "Настя". Напротив стола был секретер с сейфом, в котором хранились дневники и вещи, которые видеть никто не должен был, ключ лежал на полке рядом с ним) Дальше по этой же стене когда-то были металлические полки цвета коричневого и странного, хранившие улов из киндер-сюрпризов. Позже здесь встал сервант со стеклянными дверцами в середине и лакированными дверями по бокам. В итоге стены стояла полка (антрисоли, там было постельное), на ней трехстворчатое зеркало от трюмо. Папа должен был выбрать, однокомнатная улучшенной планировки на Загвозкина или эта двушка на Спортивной. Выбрали её, хотя и говорили потом долгие годы, что, когда стоили, лежали тут плиты с надписью "БРАК, БРАК". И весь этот дом сделан сплошь из брака. Это был 1900-й, я пошла в школу. Каким то образом, мне неведомым, я отказывалась у бабушки с дедушкой, дедушка плел мне незамысловатые косы, я уходила в школу. Первые классы прошли, видимо, как-то так. Дальше уже: мне идти до школы целых двадцать минут.