АВТОНОВОСТИ

Я осторожно сажусь на стул, и тихонько позванивают боевые медали, приколотые к пиджаку, что висит на спинке. Я пришел в гости к Александру Ивановичу Козлову, чусовскому машинисту, который всю жизнь водил поезда, а во время войны — бронепоезд. Вот его рассказ. Отец мой был сапожником. Он целыми днями сидел, сгорбявшись, в маленькой будке и маленьким молоточком вгонял в подошвы маленькие гвозди. А мне полюбился перестук других молотков—тех, на длинных ручках, которыми простукивали колеса вагонов железнодорожники в черных промасленных тужурках...

Здравствуй, милая мама, Шлю, родная, привет, Самый пламенный, самый, Самый — слов даже нет. Мама, честное слово, Ты бы хоть раз поняла: Я жива, я здорова, Я какая была. Впрочем, та ли, другая, Разберешься сама. Я как раз отдыхаю, Добралась до письма. Тихо-тихо в палатке, Чуть почувствуешь тут, Как, тяжелые танки По дороге идут. На печурке кирпичной Круглосуточный чай. Все обычно-привычно, И живи, не скучай. Я в пути возмужала, Был нелегок он, путь. Стала крепче, пожалуй, И постарше чуть-чуть...

Таят угрозу над стремниной кручи. Умолкли разговоры на барже. Тревожно плещут на воде колеса. С ребячьих лет знакомы всем уже Привычные места родного плеса. Как будто тихо, сонно все вокруг, — Не верь безмолвию ночному, друг! Буксир «Товарищ» — имя-то какое! С десантом революции баржа. Их ждут на помощь в злом разгаре боя, Минутой, мигом каждым дорожа. Идет «Товарищ» в дымный, в злой туман, Его ведет отважный капитан. Не задремли, штурвальный, на посту! Что там у круч сгущает темноту? Не молния, не гром гремит под яром: В засаде — враг! Флотилия врага...