валерий котиков

Подъехав к штабу, генерал распорядился отвести ее в лазарет и показать своему личному врачу. Ей наложили гипс, накормили, напоили и отвели в спать. Уснув впервые за долгое время, она проспала ровно тридцать часов, а когда проснулась, то обнаружила рядом с кроватью новую чистую одежду. На тумбочке лежал ее портфель. Хороший знак. Значит, они в самолете нашли и Драго. Она открыла крышку. Деньги — до последнего доллара, франка и марки — все были на месте. Бойцы операции «Факел» были людьми чести. На душе стало немного легче...

Она медленно отпускала рычаг, идя на снижение. Биплан опускался все ниже и уже почти задевал колесами крыши самых высоких домов. А где же аэродром? Мотор чихнул, и Грейс поняла, что времени на раздумья нет. Драго был прав. Топливный бак почти пуст. Еще пара секунд, и она, так или иначе, окажется на земле. За городом сразу начиналась пустыня. Хорошо. Значит, если она не найдет аэродром, то приземлится на загородное шоссе. Под ней несколько дорог лентами опоясывали песчаную землю. Летать ее учил еще отец, Джеймс Кэхилл...

Она взяла подмышку портфель, вылезла из биплана и под конвоем офицера поплелась по взлетной полосе к низкой постройке, над дверью которой было большими буквами написано «POLICIA». Что делать? Дать ему взятку? А вдруг он решил, что она шпионка? А вдруг ее бросят в тюрьму, где ее уже никто никогда не найдет? И даже если ее выпустят после допроса, вдруг она застрянет здесь одна посреди Испании?! И главное, не видать ей Касабланку… Неожиданно раздался глухой стук и бряцание чего-то железного об асфальт, в следующее мгновение офицер рухнул к ее ногам...

Ладно, по рукам, — сквозь зубы прокряхтел он, — полетели в твою Касабланку. — С какой стати я должна вам верить? — прокричала Грейс сквозь рев двигателя. — А с такой! — перекрикивал он ветер. — Я из-за тебя столько страху натерпелся, что, считай, мы квиты! Одного поля ягоды… Биплан бесшумно летел над границей оккупированной Франции. Драго сидел на своем привычном месте и держал в руках штурвал. Грейс всем телом вжалась в пассажирское сиденье и изо всех сил держалась за старый отцовский портфель. Путешествие в Касабланку началось...

В Касабланку? — рассмеялся клерк. — А вы знаете, что пока мы тут с вами мило беседуем, Касабланка находится под обстрелом нескольких дивизий? Там совершенно нечего делать маленьким девочкам! — Но мне повезло — я не маленькая девочка, — ледяным тоном ответила Грейс. — И тем не менее! В Касабланку рейсов нет. Самолеты туда не летают. Кроме тех, которые бросают на нее бомбы! — Я в курсе, — настаивала она. — И желаю зафрахтовать воздушное судно! — Если вы найдете таковое, милости просим, но туда полетит разве что сумасшедший! — взорвался клерк...

Она встала из-за стола, сложила на груди руки и высоко подняла голову, прислушиваясь к тому, что происходит где-то в самой глубине ее сердца. Это было какое-то новое, незнакомое чувство. И вдруг она со всей ясностью осознала простую и очевидную истину. Она Кэхилл. И этим все сказано. Все прочее — ее сомнения, воображение, тревоги — все чушь. И как это ни чудовищно, как это ни надуманно может показаться, но истина состояла в том, что это ее война. И ей нельзя сидеть, сложа руки. Последствия? Опасность?...

Мне хочется… — Беатрис решительно встала с постели. — Мне хочется жить, как простой нормальный человек! А мир Кэхиллов — это сборище безумцев! И я в этом участвовать не собираюсь. Я выхожу из игры. Раз и на всю свою оставшуюся жизнь! И тебе советую, если ты желаешь себе добра. А теперь быстро спать! Грейс впилась глазами в лицо сестры и готова была поклясться, что за маской презрения и надменности, в ее глазах скрывался… страх. Страх. Ну что ж, не хочет помогать — не надо. И она имеет на то право, потому как знает, сколь высоки и опасны ставки в этой игре...

Она вылезла из кровати и, поеживаясь в легкой ночной сорочке, встала у раскрытого окна. Прямо под ней всюду, куда хватало глаз, лежало темное бескрайнее море. Из соседней детской раздавалось сопение сладко спящего Фиске. Беатрис умудрялась придираться даже к его увеличенным аденоидам и ненавидела этот младенческий храп. Но вот в тишине послышался еще один звук. Он шел из окна и с каждой секундой становился все громче и отчетливее. Звук доносился с моря и был похож на шум мотора. Но это невозможно…...

Веспер приготовился прыгать. Где-то внизу мелькнула тень. Испуганные кони несли, не останавливаясь. Он смотрел на убегающую из-под его ног дорогу. Приготовился… Вдруг ноги сами оторвались от ступеньки, он понял, что летит. Внезапно огромное дерево заслонило ему весь мир. Он едва успел вытянуть руки и страшно, на весь лес закричал. Чья-то черная тень снова мелькнула перед его глазами. — На помощь! — всхлипнул Винтроп, утирая слезы. Пошел тихий дождь. Почему отец оставил его одного? В лесу было темно и холодно...

Она переодевалась на улице? — захихикал Винтроп. — У нее в тайнике одно тряпье! — Лукас отшвырнул ногой лохмотья. — Значит, ты теперь можешь ее отпустить? — сказал Винтроп. — Она и вправду очень добрая. И симпатичная. А ты не думал еще раз жениться на ком-нибудь, как наш король? У тебя была бы новая жена. Довольно. Лукас пронзил своего сына жестоким взглядом, и тот сразу смолк. Внезапно где-то совсем рядом раздался грохот копыт. Лукас обернулся. Листва за спиной мастера Винтропа зашелестела. — Винтроп! — он схватил сына и бросился с ним на землю...