#AVO4TOVERITEVЫ?

Боевые кибернетические симбионты эпохи клонов созданы были главным образом в Полисе. Они, несомненно, пользуются огромной популярностью среди гостей Нового Киева. Однако в бою киборга не существует как самостоятельной единицы, и легко понять, почему живые существа не хотят вводить себе этот продукт. Киборги воспринимают это как отстраненность от всего происходящего на Новой Земле — словно они, имея власть над машинами, уже давно стали богами. Как любой другой вид оружия, киборги способны причинять физический вред. А когда их программные модули устаревают, из-за непредсказуемых реакций живого организма они теряют смысл как материал для функциональной замены. Поэтому в Полисе среди живых существ такая же боевая техника, как и среди мертвых. Разница только в том, что машины, которыми управляют киборги, подчиняются машинам, только исполняющим человеческую волю. Но сами кибернетические симбионты, не будучи людьми в полном смысле этого слова, тоже подчиняются логике людей.

Демон внутри - это и опасность и помощь одновременно. Это источник безграничного наслаждения. Если ты его не знаешь, ты не сможешь его ощутить. Но у человека есть несколько ограничений. Безграничная радость или огромное страдание - возможно. С одной стороны, это разделение, с другой - взаимодействие. Чем сильнее страдает человек, тем сильнее он наслаждается. Этот проводник с золотой нитью - нектар для ума. Это не просто вкус того, что ты ешь или чем ты дышишь. Но в эти моменты ты понимаешь, что это и есть ты, а все остальное - просто пена. Пена указывает на то, что это просто поверхность океана. Ты можешь есть ее часами, но чем больше ты съешь, тем меньше ее останется. Этот нектар проявляется только в моменты наивысшего наслаждения. Даже если все вокруг пьяные, ты все равно будешь ощущать этот нектар. И в эти моменты ты будешь чувствовать, что все остальные, будь то другие люди или боги, тоже его чувствуют, и тем не менее продолжают пить. Поэтому в этих местах нет ни сострадания, ни ограниченности. Точно так же нет и не существует жажды. Каждый раз, когда мы что-то поглощаем, мы едим это, а не просто выпиваем из него. То, что ты вкушаешь, не имеет никакого отношения к другим. Пока ты едишь, то следуешь своей природе и совершенствуешь ее. Но все, что ты делаешь, - это следование образцу, основанному на сознании, а не на природе. Ты не совершенен. С твоей стороны все может быть неправильно. Поэтому и понимается практика.

Всякий глубокий ум нуждается в маскировке. Как и всякий чистый ум, ее можно носить только поверхностно, но что такое поверхностность? Это просто мелкая рябь на поверхности умственного озера, у которой есть своя история и, главное, неизбежный результат. Мир глубин, как и мир небес, по своим законам непрозрачен. Но на дне нет таких сложных запутанных ритуалов и хитрых уловок, и ум сам собой не делается непроницаемым. Чтобы из него сделать это, уму приходится становиться прозрачнее, становясь, как говорят русские философы, раболепным и лживым. Все свои самые страшные ловушки – весь набор технологий, позволяющих нам обманывать себя, свои чувства и даже мир вокруг – ум скрывает под маскировочной пленкой видимости, потому что на самом деле его главная функция – не создавать этой видимости, а вытравливать ее. Чтобы она исчезла, мы и есть ум. Но он не виден, потому что под ним нет ничего – ни сетей, ни колодцев, ни пустых горизонтов.